Меню

Если казачка выходила замуж за



О некоторых особенностях брачной политики кубанской казачьей администрации в первой половине ХIX в.

О некоторых особенностях брачной политики кубанской казачьей администрации в первой половине ХIX в.

С конца XVIII в. начинается переселение на Кубань черноморских (бывших запорожских) и донских казаков [1].

С самого начала переселения казачества на Кубань перед войсковой администрацией стала проблема обеспечения служащих достаточным количеством свободных для заключения брака женщин. Особенно остро этот вопрос стоял в Черноморском казачьем войске, где старые запорожские традиции безбрачия привели к заметной нехватке женщин в новообразованных станицах [2]. Небольшое количество семейных казаков не могло обеспечить войско достаточным количеством девиц брачного возраста. Поэтому, несмотря на то, что при переселении предпочтение отдавалось семьям, где помимо способных к военной службе мужчин «более девок и вдов, в брак еще вступить могущих», количество женщин заметно уступало количеству мужчин. По данным Е.Д. Фелицина, в 1801 г. в Черноморском войске на 100 мужчин приходилось лишь 39 женщин (т.е. из 25 тыс. человек, переселенных в пределы Черномории, женщины составляли около 8 тыс.), а в 1808 г. их все еще было в два раза меньше, чем мужчин [3].

Донское казачество в начале своего существования (XVI в.) также соблюдало традиции безбрачия, но ко времени переселения на Кубань в его среде уже достаточно укрепился семейный уклад. Среди переселенцев преобладали женатые казаки, хотя в большинстве своем молодые и не имеющие детей брачного возраста. Таким образом, у линейного казачества не так остро стоял вопрос демографического роста, но и здесь он требовал решения.

Недостаток женщин иногда толкал казаков к бракам с пленницами-горянками [4]. Как отмечал Ф.А. Щербина, в первое время после переселения казаков на Кубань «…черкесы и черноморцы хотели родниться: черкешенки не прочь были выходить за русских, а казачьи старшины мечтали о женитьбе на черкесских княжнах» [5]. Причем Черноморская войсковая администрация выдавала единовременное денежное пособие в размере 100 рублей всем казакам, вступающим в брак, в том числе и с черкешенками, которые приняли православную веру [6].

У линейцев изначально такой практики не было. Только в октябре 1857 г. вышел указ императора, согласно которому предписывалась выдача «пособия по сорока пяти рублей семидесяти пяти копеек серебром, из государственного казначейства, нижним чинам войск Кавказского Корпуса, вступившим в брак с черкешенками, принявшими православную веру» [7]. После выравнивания демографической ситуации (что совпало с окончанием военных действий на Северном Кавказе) браки с кавказскими женщинами в казачьей среде стали заключаться реже. Тем не менее, такие факты случались. Выход горянки замуж за русского военного считался престижным. В 1902 г. П.П. Короленко написал, что даже в 1860-е гг. «были такие счастливые черкешенки, что удостоились быть женами русских офицеров [8]».

В целях увеличения количества браков войсковая администрация всячески препятствовала выдаче замуж казачек за пределы своей территории. Это противоречило желанию рядовых казаков, которые пытались через браки дочерей с жителями других более зажиточных областей, особенно Кавказской губернии, поправить свое благосостояние. В 1822 г. был введен запрет на выдачу замуж черноморских девиц и вдов за пределы Черномории, и было запрещено жителям Кавказской губернии вступать с ними в брак [9]. Для контролирования ситуации были даже сформированы специальные команды и патрули, которым было поручено не пропускать жителей за границу Черномории без письменных разрешений [10]. Запрет был окончательно снят только в 1856 г. [11].

Войсковая администрация препятствовала и бракам казачек с иногородними, так как это не только наносило ущерб казачьему генофонду, но (и это главное) разрушало льготную избранность казачьего сословия. До начала 40-х гг. XIX в. проживание на территории черноморского войска иногородних было относительно свободным. Многие из них женились на казачках (вдовах или девицах), обзаводились недвижимостью и домами, имели гулевой и рабочий скот, т.е. пользовались практически всеми казачьими привилегиями.

Но в ноябре 1839 года вышел указ императора, согласно которому разрешалось «вдовам и девицам Черноморского казачьего войска вступать в браки с посторонними лицами, не войскового происхождения». Но такой семье запрещалось владеть казачьей землей и соответственно пользоваться казачьими привилегиями [12]. Указом предписывалась необходимость таких казачек, «пред вступлением в брак…, обязывать подписками, чтобы они при получении в приданое недвижимого имущества, непременно продавали оное в шестимесячный срок, хотя бы даже и оставались на жительстве в Черномории» [13].

В дальнейшем черноморская войсковая администрация пошла дальше в ограничении прав иногородних в землях войска. 23 мая 1843 г. Наказной атаман Черноморского казачьего войска издал приказ «О воспрещении иногородним обзаводиться на войсковой земле и пользоваться войсковыми угодьями». Священникам разрешалось венчать иногородних с казачками только при предъявлении письменного сведения в городе от полиции, а в округе от станичного правления [14]. Со второй половины XIX в. запреты стали смягчаться, но даже в начале ХХ в. у кубанских казаков браки с иногородними не приветствовались. Они происходили либо по расчету, либо под очень сильным давлением молодежи, либо тайно от родителей, которым в итоге приходилось прощать молодых [15].

Читайте также:  Свадебная корзинка для лепестков роз

В линейном войске в первой половине XIX в. также использовались запреты на замужество за пределы войсковой территории. Браки казачек с иногородними на Линии также контролировались войсковой администрацией. В октябре 1855 года император подписал указ «О дозволении вдовам и дочерям нижних чинов Кавказского Линейного казачьего войска вступать в браки с посторонними лицами» [16]. Но данное разрешение имело свои нюансы. Так, «вдовам нижних чинов Кавказского Линейного казачьего войска, имеющим в войске прочную оседлость и детей мужского пола, равно и девицам зажиточных отцов» разрешалось «вступать в браки с посторонними лицами не иначе, как с зачислением мужей их в казачье сословие, навсегда с потомством». В меньшей степени войско было заинтересовано в проживании на его территории безземельных и бездетных казачек. Поэтому тем же указом предписывалось «бездетным вдовам и девицам круглым сиротам, у которых нет никакого имущества и хозяйства не приищут себе мужей между прилинейными казаками, дозволять выходить замуж за посторонних, хотя бы те мужья их и не изъявили желания поступать в казаки». Впрочем, во всех перечисленных случаях последнее слово в разрешении на неравный брак оставалось за руководством. По решению императора «выход казачек замуж не за казаков дозволять не иначе, как с разрешения Наказного атамана, который должен наблюдать, чтобы подобные представления делаемы были осмотрительнее». Только в сентябре 1862 г. вышел указ «Об отмене ограничений выхода в замужество вдов и девиц казаков бывшего Кавказского линейного казачьего войска», что было связано с увеличивающимся наплывом на Северный Кавказ русского крестьянства и необходимостью быстрого демографического роста в регионе.

Администрация Черноморского казачьего войска пыталась по-своему содействовать брачной активности в среде казачества. В «Порядке общей пользы» окружным правлениям помимо всего прочего предписывалось «для распространения семейного жития холостых к женитьбе побуждать» [17], причем помимо административно-педагогических мер для этого использовались и финансовые стимулы. Согласно архивным документам за 1801 год, указом Его Императорского Величества каждый женившийся казак получал от войскового правительства 100 рублей на обзаведение хозяйством [18]. Кроме того, некоторые исследователи отмечают факты целенаправленного переселения и зачисления в войско молодых девиц и вдов из российских губерний с обязательной выдачей их замуж за казаков в кратчайшие сроки [19].

Интересно, что подобные аналогии прослеживаются и в государственной политике Шамиля в период существования имамата (особенно в 1850-е гг., когда возникла нехватка боеспособного населения) [20; 21].

К началу 40-х гг. XIX в. на Кубани сложилась следующая демографическая картина. В Черноморском казачьем войске на 66358 мужчин приходилось 55986 женщин [22], то есть по-прежнему имелся недостаток в женщинах, хотя уже и не такой значительный, как в начале XIX в. У кубанских линейцев (т.е. в Кубанском казачьем полку) в этот период на 12147 мужчин приходилось 12657 женщин. Особенно большой перевес в количестве женского пола был в Темижбекской (на 321 жен.), Новотроицкой (на 246 жен.) и Григорополисской (на 137 жен.) станицах. В то же время в ст. Новоалександровской и Успенской казачек, наоборот, не хватало – на 363 и 103 женщины соответственно [23].

Благодаря частным и государственным усилиям соотношение полов у кубанских казаков постепенно выравнивается, и к 1860 году количество мужчин и женщин составляло соответственно 50,9% и 49,1% [24]. После окончания т.н. Кавказской войны в Кубанском казачьем войске насчитывалось 225779 мужчин и 219044 женщин казачьего сословия [25]. При этом наблюдался достаточно интенсивный естественный прирост населения.

Таким образом, тревожная боевая обстановка в регионе изначально не способствовала притоку свободных женщин на территорию Кубани, почему в первое время количество холостых мужчин значительно превышало число брачноспособных женщин. Для улучшения ситуации войсковая администрация прибегала к различным мерам – от денежного поощрения до запретов на выдачу казачек замуж за пределы своей территории. Эти меры просуществовали вплоть до середины XIX в., когда соотношение полов выровнялось.

Примечания:

1. Информация по: Шевченко Г.Н. Черноморское казачество в конце XVIII – пер. пол. XIX вв. [Текст] / Г.Н. Шевченко. – Краснодар, 1993. – С. 7.
2. Фелицин Е.Д. Кубанское казачье войско. 1696-1888 г. [Текст] / Е.Д. Фелицин / Репр. воспр. – Воронеж, 1888. – Краснодар, 1996. – С. 23.
3. Там же. – С. 66.
4. И в качестве исключений были факты женитьбы казаков на турчанках или персиянках, привезенных в станицы после войн с Османской Империей или Ираном. (Болдырев Владимир Владимирович, 1955 г.р., г. Каменск-Шахтинск).
5. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска [Текст] / Ф.А. Щербина. – Т. 1. – Краснодар, 1992. – С. 611.
6. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). – Ф. 260. Оп. 1. Д. 2184.
7. Полное собрание законов Российской Империи (ПСЗ) [Текст] / 2 собр. – Т. 32. – № 32315. – СПб., 1830.
8. Короленко П.П. Горские поселенцы в Черномории [Текст] / П.П. Короленко // Известия Общества любителей изучения кубанской области. – Вып. 3. – Екатеринодар, 1902. – С. 88 (выделено нами – А.Ц.).
9. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). – Ф. 318. Оп. 1. Д. 11.
10. Щербина Ф.А. Указ. соч. – Т. 2. – С. 65-66 (Репр. воспр.: Екатеринодар, 1910-1913).
11. ГАКК. – Ф. 318. Оп. 2. Д. 621; Кубанское казачество: история, этнография, фольклор [Текст]. – М., 1995. – С. 11.
12. Щербина Ф.А. Указ. соч. – Т. 2. – С. 691.
13. ПСЗРИ [Текст]. – 2 собр. – Т. 14. – № 12839. – СПб., 1830.
14. Краснодару – 200 лет [Текст]. – Краснодар, 1993. – С. 93-94.
15. Панфилец В.К. Кубанская станица [Текст] / В.К. Панфилец. – Краснодар, 1993. – С. 22.
16. ПСЗРИ [Текст]. – 2 собр. – Т. 30. – № 29713. – СПб., 1830.
17. Цитата по: Шевченко Г.Н. Черноморское казачество… – С. 12.
18. ГАКК. – Ф. 249. Оп. 1. Д. 431.
19. Тончу Е. А замуж выходили по жребию… [Текст] / Е. Тончу // Родина. – 2000. – № 1-2. – С. 31.
20. Блиев М.М., Дегоев В.В. Кавказская война [Текст] / М.М. Блиев, В.В. Дегоев. – М., 1994. – С. 517.
21. История Дона и Северного Кавказа с древнейших времен до 1917 года [Текст]. – Ростов н/Д., 2001. – С. 291.
22. ГАКК. – Ф. 249. Оп. 1. Д. 1706. Статистические сведения о состоянии Черноморского войска за 1843 г. Лл. 10-11.
23. Российский государственный военно-исторический архив. – Ф. 15044. Оп. 1. Д. 2. Дело Кубанского казачьего полка о народонаселении по возрастам… за 1838 г. Л. 2.
24. Бондарь Н.И. Кубанское казачество (этносоциологический аспект) [Текст] / Н.И. Бондарь // Кубанское казачество: история, этнография, фольклор. – М., 1995. – С. 12.
25. Данные за 1866 г. – ГАКК. – Ф. 252. Оп. 2. Д. 1760. Л. 378 об.

Читайте также:  Когда женится мужчина по дате рождения

Из истории и культуры линейного казачества Северного Кавказа: материалы Восьмой Кубанско-Терской научно-практической конференции / под ред. Н.Н. Великой, С.Н. Лукаша. – Армавир: ИП Шурыгин В.Е., 2012. – 216 с.

Источник

Если казачка выходила замуж за

Я КАЗАЧКА запись закреплена

«Казаки старались жениться на казачках»

Похищение женщин практиковалось всеми воинственными обществами с древних времен. По преданиям, казаки тоже похищали чужеземных женщин и женились на них. Несомненно, подобные браки совершались в старину. Однако количество межэтнических браков настолько преувеличивается историками, что создается впечатление, будто браки с представителями других этносов чуть ли не в обычаях казаков. Доподлинно известно, что, по крайней мере, в XIX веке межэтнический брак в казачьем обществе скорее был исключительным случаем, нежели обычным явлением.

Примечательно, что в казачьем фольклоре участь ясырки-пленницы зачастую складывается трагически. Донские предания относят ясыркам роль домашней прислуги. «В песнях есть указания на пленных женщин, как на нянек казачьих детей и сторожей домашних животных» (С. Номикосов. «Статистическое описание Области войска Донского». 1884)

Самая известная романтическая легенда, воспетая в народе, о «персидской княжне», плененной Степаном Разиным, заканчивается тем, что казаки требуют выбросить девушку за борт, и суровый атаман исполняет требование казаков.

Донское предание о начале Яицкого Войска гласило, что казак по прозванию Гугня после боя с татарами пленил красивую татарку. Гугня женился на девушке, но молодая жена не понравилась казачкам и не прижилась в хуторе (даже если легенда позднего времени, показательно, что чужеземная женщина не приживается в казачьем обществе). Гугне пришлось переселиться в другое место на Дону, где к нему присоединились его друзья-односумы. Так был основан городок Гугнинский. Позже Гугня с товарищами двинулись на Волгу, оттуда на Яик.

Словно отражение казачьего фольклора, в знаменитом романе «Тихий Дон» рассказывается драматическая история любви казака к турчанке. Привезенная из Туретчины маленькая женщина, закутанная в шаль, сторонилась окружающих, поэтому Прокофий Мелехов ушел с женой на отшиб хутора. Когда он уходил, «казаки сдержанно посмеивались в бороды, голосисто перекликались бабы, орда немытых казачат улюлюкала Прокофию вслед, но он, распахнув чекмень, шел медленно, как по пахотной борозде, сжимал в черной ладони хрупкую кисть жениной руки, непокорно нес белесо-чубатую голову С той поры редко видели его в хуторе, не бывал он и на майдане. Жил в своем курене, на отшибе, у Дона, бирюком». Заподозрив в колдовстве, станичники убивают турчанку.

Читайте также:  Тетю с днем свадьбы от мамы

Бытует мнение, будто казаки в старину женились в основном на пленных турчанках. Казалось бы, что казаки-некрасовцы в Турции должны были жениться на турчанках, но один из главных заветов донского атамана Игната Некрасова — «с турками не смешиваться».

Во второй половине XVIII — начале XX вв. казаки даже с единоверными иногородними старались не смешиваться.

Распоряжением по Войску от 17 апреля 1755 г. атаман Степан Ефремов предписывал «чтобы казаки, как сами, так дети их, на беглых и на протчих великороссийских женках и девках не женились, также бы и своих казачьих дочерей за великороссийских людей и сказочных замуж не отдавали и к такому замужеству овдовевших казачьих жен не допускали».

«В дальнейшем на протяжении второй половины XVIII в. Войско еще несколько раз подтверждало это распоряжение, угрожая не только «жестоким» наказанием нарушителям, но и «неизбежным станичным атаманам штрафом». Священникам также было строго приказано, чтобы «соглашающих иттить в замужество за малороссиян и великороссиян казачьих жен и дочерей не венчали». (П. Пронштейн. «Земля Донская в XVII веке». 1961)

«Согласно рассказам казаков, еще не так давно казак за бесчестье считал взять за себя русскую (т. е. иногороднюю) или хохлушку: «все больше на казачках женились и лишь в крайнем случае, за неимением невесты — народу на Дону тогда мало было — сватали хохлушек, а ныне все смешалось — и русскую берут, и за русского отдают: оно бы и теперь не следовало, потому что мужику с казаком не равняться стать». (М. Харузин. «Сведения о казацких общинах на Дону». 1885).

«Браки с неказаками (называемыми большею частью иногородними) довольно редки по многим причинам. Чаще всего причиною является опасение насмешек со стороны товарищей и родственников. Ведь все-таки казаки считают себя привилегированным сословием, да и жена-русачка или хохлушка не знает казачьих обычаев, может сделать оплошность, показаться невоспитанной или совсем «дурной». (В. Богачев. «Очерки географии Всевеликого Войска Донского». 1919)

«Что касается до коренных уральцев, то по их обычаям считалось предосудительным казаку жениться на иногородней или казачке выйти замуж не за уральца, так что подобные браки случались чрезвычайно редко». (А. Рябинин. «Уральское казачье Войско», ч. 1. 1866)

«. Пришлое население не любило казаков и казаки кровно с ними не мешались. Казаки женились только на казачках, за исключением редчайших случаев». (Л. Масянов. «Гибель Уральского казачьего войска». 1963)

Потомки уральских казаков, сосланных в Туркестанское генерал-губернаторство в 1875-1879 гг. за неподчинение новому «Положению о воинской повинности Уральского Войска» в 1874 году, долгое время старались не вступать в браки с неуральцами:

«Вплоть до 1940-х годов были редки браки «уральцев» с «русскими» или «местными» (каракалпаками, узбеками, казахами и др.). Если девушка выходила замуж за «чужого», она всеми родственниками практически исключалась из сферы близкого общения. До настоящего времени среди «уральцев» поселков Канцевка и «Рыбзавод» стойко сохраняется отрицательное отношение к бракам с «неуральцами», хотя и признается их неизбежность в силу ограниченности круга брачных связей». (С. Сагнаева. «Уральцы» — локальная группа уральских казаков» // «Очерки традиционной культуры казачеств России». Том I. 2002)

«Казаки стремились не смешиваться с иногородними, в их быту сохранялись отдельные формы традиционной материальной культуры, принесенные еще первыми переселенцами. ».
«До 1900-х годов казаки неохотно роднились с другими группами населения». (К. Чистов. «Кубанские станицы: этнические и культурно-бытовые процессы на Кубани». 1967)

Казаки «в конце XIX — начале XX вв не вступали в браки с кабардинцами или другими народами Кавказа. Казачку не выдавали замуж за иногороднего. Но и казак не женился на иногородней, боясь, что его засмеют. Даже разговаривать с иногородним считалось предосудительным для казачки». (И. Тхамокова. «Традиционная казачья свадьба» // «Мир культуры». Вып I. 1990)

«В Кавказском линейном войске казачки могли выходить замуж за лиц не войскового сословия только с разрешения атамана». (М. Хорошхин. «Казачьи войска: опыт военно-статистическаго описания». 1881)

«. Казак в редких случаях выдает свою дочь замуж за не казака или женит сына на не казачке». (Е. Бутова. «Станица Бороздиновская, Терской обл., Кизлярского округа». СМОМПК. 1889)

«Смешанные браки между лицами, принадлежащим к разным национальностям и разных исповеданий и даже сословий, бывают крайне редко. Казак никогда не выдаст своей дочери за чеченца или последний за казака». (П. Востриков. «Станица Наурская Терской области». СМОМПК. 1904)

«Браки с иногородними и представителями местных народов были крайне редкими, молодые казаки старались жениться на казачках». (Т. Леонова. «Народная культура Сибири». 1999)

Источник