Меню

Свадьба у баптистов обычаи



Особенности баптистской свадьбы

Традиционной свадьбой уже никого не удивишь. Обычно на торжество приглашают большое количество людей, молодые расписываются в ЗАГСе или на выездной церемонии. Также предполагается фотосессия, празднование торжества в ресторане, развлечения. Люди очень удивляются, когда слышат, что свадьба празднуется без алкоголя. Однако для баптистов это обязательное условие. Какие ещё есть особенности свадьбы людей этой веры?

Признание в любви и благословение

Верующие парень и девушка дружат, встречаются. Если они видят друг в друге потенциальных спутников жизни, то они приходят к решению о женитьбе. Считается, что брак – это навсегда.

Баптисты, чьи дети вступают в брак, особое внимание уделяют семьи избранницы сына или наоборот. Всё дело в том, что родители жениха (невесты) непременно должны быть верующими, порядочными людьми. Идеально, если молодые люди являются прихожанами одной церкви. Если же нет, то после бракосочетания жена должна перейти в церковь мужа.

Когда молодые узнали о семьях друг друга, на одном из собраний пастор публично заявляет о том, что конкретные молодые люди хотят вступить в брак. Пастор также интересуется у прихожан насчёт того, никто ли не имеет возражений. Только после этого молодые считаются влюблённой парой и имеют право на демонстрацию чувств, естественно в рамках приличия.

Церемония

Обычно люди регистрируют отношения в рамках закона за несколько дней до торжественной церемонии. Это событие обычно не празднуется.

Баптистская свадьба исключает всевозможные выкупы, приметы, сборы денег для молодых. Но такие традиционные атрибуты как фотосессия, кортеж, декорации, цветы, столы с угощениями и белое платье у невесты обязательно присутствуют. Торжество происходит в церкви. Собираются все, кроме невесты, свидетелей и свидетельниц. Под торжественную музыку молодую заводит в церковь отец, за ними идут дружки и дружки. В то время жених стоит у алтаря.

Свадьба начинается с наставлений пастора. Речь может длиться несколько часов, для баптистской свадьбы это норма. Пастор оглашает роли жены и мужа в семье, их права и обязанности. Церковь крайне негативно относится к разводам и изменам.

Перед застольем все читают молитву. На свадьбе присутствует тамада. Приглашать всех родственников и друзей, не обязательно, что бы они были верующими. На свадьбе есть развлечения, песни, тосты, застолье, подарки. Однако алкоголь исключается в любом виде. Однако это не мешает баптисткой свадьбе быть весёлой и шумной!

Икона «Неувядаемый цвет» изображает Богородицу, у которой на руках сидит младенец — сын Иисус. При этом Матерь Божья держит в руках белую лилию. Этот цветок на данной иконе олицетворяет непорочность, молодость .

Венчание является священным таинством, и совершить его могут только люди, которые искренни и со своим партнером и с самим собой. Нельзя совершать этот обряд, только ради сохранения традиций или отдавая дань моде. .

Суеверия у народов были во все века и времена, они хранились и передавались из поколения в поколение. Наиболее изуродован поверьями, слухами и предрассудками обряд крещения – таинство, представляющее собой комплекс .

В Библии указывается, что когда Иисус был подростком, то свою юность он провел в одном месте – Назарете – городе, который берет свое место возле озера с названием Галилейское море. Со временем Христос созрел для .

Наш пастор сказал в проповеди, что Евхаристия делает нас более похожими на Христа. Она превращает нас в большее. Ну, я иду к мессе каждое воскресенье, и я нахожу это довольно скучной это рутина.Это всегда одно .

Источник

Таинства

Венчание

О венчании

Венчание (бракосочетание, свадьба) — это торжественное, публичное оформление и празднование отношений между женихом и невестой, которые клянутся друг другу в верности, чтобы прожить совместную жизнь, которая с момента проведения торжеств понимается как брак, а сами отношения — брачными, семейными отношениями.

Поскольку церковное бракосочетание не является таинством в техническом смысле слова для баптистов, необходимо, тем не менее, дать определение и этому понятию. Апостол Павел, действительно, ссылается на «тайну, таинство» брака в Еф. 5:32 , но, как видно из контекста, не в сакраментальном значении, а как параллель к отношениям между Богом и Церковью, Его Невестой. Но если брак не сообщает «благодати», в чем его особое значение? Ведь многие семьи рушатся даже среди христиан. Что же «благодать» не смогла им помочь? И почему баптисты призывают молодежь к целомудрию? Как рассматривает брак Библия? Достаточно ли для христиан празднования гражданского брака без церемонии венчания?

Сложность этого вопроса в том, что Библия фактически ничего в деталях не говорит о богословии венчания. Брака — Да. Церковного бракосочетания — нет.

Тем не менее, это не означает того, что в Писании нет оснований для подобной церемонии. В своем понимании понятия «бракосочетание, венчание» мы будем исходить из нашего понимания библейской антропологии (учение о человеке).

В самом начале в истории о сотворении человека мы видим, что понятие человек (евр. ish) сложное. Человек мыслится как двуполое существо («жена» на евр. isha). Бог говорит, что однажды человек отлепится от своих родителей и прилепится к своей жене. Так они станут одной плотью ( Быт. 2:24 ). Автором ничего не упомянуто о венчании.

Даже когда мы читаем повествование об избрании жены для Исаака, мы не видим никакого ритуального оформления их взаимоотношений ( Быт. 24:67 ), где бы присутствовал жрец, который бы сакраментальным образом узаконил их отношения. С другой стороны, не стоит думать, что их сексуальным отношениям не предшествовала какая-либо церемония вообще. Просто автор книги Бытие не уделяет этому большого внимания, сказав просто: «…и взял Ревекку, и она сделалась ему женою».

В истории же с Иаковом мы обнаруживаем брачный пир ( Быт. 29:22 ), который посвящен женитьбе третьего патриарха на Рахили. Однако и в этой истории мы не видим никаких выделявшихся автором (Моисеем) брачных ритуалов, через которые пара благословлялась священником (тогда, собственно, не было левитов). Ввиду подобных наблюдений мы естественно задаемся вопросом: зачем тогда венчание необходимо вообще?

Необходимо, потому что нужно. И в этом, казалось бы, нарочито простом объяснении заложена сама природа человеческих отношений. Как мы уже объясняли в разделе, посвященном крещению, на востоке в древности существовали различные церемонии, которые знаменовали собой внешнее выражение того, что происходило между людьми. И как инаугурация была необходима Саулу, так и в случае брака/венчания необходим такой ритуал/обряд, который придает отношениям между людьми официальный, легитимный статус. Когда мужчина должен чувствовать себя мужем, а женщина женой? Является ли сексуальный контакт достаточным и необходимым шагом к тому, чтобы мужчина и женщина считали друг друга мужем и женой? Нет, ни коим образом.

Брачная церемония в древности на востоке, как и сегодня, является необходимой процедурой, которая помогает человеку осознать себя полноправным участником брачных отношений, в момент установления которых он в публичной обстановке произносит обет верности. Так, можно обозначить главные и существенные составляющие брака:
1. Публичность брака;
2. Праздничность и торжественность брака;
3. Наличие контрактных (заветных) отношений.

Все три компонента являются обязательными составляющими института брака. Но может ли брак, проведенный приватно, считаться браком, если само венчание не наделяет людей особой благодатью или благословениями? Да, может. Но все зависит от обстоятельств. Ведь нами не было упомянуто среди трех составляющих четвертого: любви. Но наличие двух людей, желающих вступить в брак, по определению уже подразумевает любовь. И если это любовь, если это христианская любовь, эти отношения тем более будут публично оформлены, поскольку это не только любовь внутри брака, но и любовь направленная извне, вовне брака! Для того чтобы это объяснить, мы должны отметить еще несколько моментов.

Источник

Майкл Хайкин. Брак у баптистов 17-18 вв

БРАК У БАПТИСТОВ XVII — XVIII ВВ.
Майкл Хайкин, Ян Клари

Если все общества, как гражданское, так и церковное, происходят из семьи, то семья освящает наиболее важные из всех социальных отношений
Сэмюэл Стеннет (1).

Баптистская память о Реформации порой настолько близорука, что, как правило, ограничивается переоткрытием протестантами пути спасения только через Христа и только верой, и созданием вновь доступа к Писанию для обычных мужчин и женщин на церковных скамьях. Тем не менее, одним из наиболее важных даров Реформации, обозначившим перемену целых эпох, была концепция христианского брака как призвания и отказ от внутренней ценности безбрачия (2). Из чтения сохранившейся литературы английских баптистов XVII — XVIII вв. можно извлечь глубокие размышления этой общины о том, что Писание говорит о природе и назначении брака. По справедливости эта тема нуждается в монографии, но на сегодня могло бы быть достаточно и статьи (3). В дальнейшем мы обсудим здесь по крайней мере три группы текстов. Во-первых, это ключевые конфессиональные заявления о браке, в частности, Второе Лондонское исповедание, которое позволило определить предназначение брака многим баптистам конца XVII и XVIII в.; во-вторых, это теологические размышления двух важнейших баптистских богословов, таких, как Томас Грантэм и Джон Гилл, о том, что такое истинный брак и почему Бог даровал его человечеству; и, наконец, это переписка Сэмюэла Пирса с женой Сарой в 1790-е гг., в которой эта пара представила для своих современников, как и для нас сегодня, красоту и славу подлинно христианского брака.

Баптистские вероисповедания о браке

В отличие от напускной мудрости авторов ХХ века ранние баптисты были убеждены, что христианская жизнь должна быть решительно конфессиональной. Из многочисленных вероисповеданий XVII в. наиболее влиятельным стало Второе Лондонское исповедание, опубликованное в 1677 г. группой кальвинистских баптистский церквей, а через 11 лет перепечатанное и принятое как доктринальный стандарт этим направлением в Англии и Уэльсе. Это значит, что понимание брака баптистами XVII — XVIII вв. было тесно связано с формулировками и структурой пресвитерианского Вестминстерского исповедания (1646) и конгрегационалистской Савойской декларацией веры и церковного устройства (1658).
Реставрация монархии в 1660 г. была началом длительной попытки государственной церкви обеспечить однородность английской нации. Чтобы выступить единым фронтом со своими реформатскими братьями — пресвитерианами и индепендентами — против гонений и насилия над совестью, баптисты-кальвинисты должны были исходить из упомянутых документов как отправной точки для своих собственных доктринальных заявлений (4).
Во Втором Лондонском исповедании есть четыре пункта, специально связанных с браком. Следует отметить, что ни одна из этих статей не стремится определить брак с точки зрения завета либо открыто провести типологию его отношения ко Христу и Церкви. Это лакуна типична для реформатских исповеданий. Например, Второе Гельветическое исповедание (1566), сделавшее заявление о браке в главе 29, не определяет его таким образом, как и Вестминстерское исповедание, положенное в основу Второго Лондонского.
Баптистское исповедание начинает здесь утверждение, что брак «заключается между одним мужчиной и одной женщиной», и что ни одна из сторон не может иметь одновременно более одного супруга, что исключает полигамию. Это было вызвано обеспокоенностью английских баптистов обвинением, что они анабаптисты и, как и последние, практикуют многоженство, как повстанцы Мюнстера под руководством Иоанна Лейденского (1509-1536). Баптисты-кальвинисты легко могли заимствовать от Вестминстера этот пункт, который помогал подчеркнуть их близость с основной массой английских протестантов и большую дистанцию от континентальныъх радикалов. В доказательство статья приводит такие тексты, как Быт.2.24 и Мтф.19.5. Первый из них описывает изначальный замысел брака в творении (один мужчина и одна женщина), тогда как последний есть подтверждение этого замысла Христом. Следует отметить, что, хотя Исповедание не говорит об этом явно, баптисты подтвердили неизменность сексуальной этики в обоих Заветах.
Далее Лондонское исповедание цитирует в этой связи Мал.2.15, где эта последняя книга Ветхого Завета говорит о том, что Израиль нарушил завет с Богом через идолопоклонство и что Бог ненавидит развод. Бог желает благочестивого потомства Израиля и, таким образом, повелевает: «Никто не поступай вероломно против жены юности своей». Это упоминание о разводе в тексте Малахии вставлено баптистами в пункт о разводе и повторном браке. Современный баптистский богослов Сэмюэл Уолдрон в своем комментарии на Исповедание выражает некоторое недовольство неспособностью многих баптистов отнестись к этому с должной строгостью (5). Вестминстерское исповедание включает в эту главу две дополнительных статьи о разводе (см. 24.5-6), которые подчеркивают, что таковой допустим лишь в случае прелюбодеяния или окончательного оставления семьи. Одним из объяснений отсутствия этих пунктов в баптистской версии является то, что ее создатели считали, что библейского доказательства в Мал.2.15 было достаточно, чтобы направить читателей к учению Писания о разводе. Тем не менее в 1697 г. лондонский баптист Бенджамин Кич (1640-1704), пастор одной из столичных общин в 1690-е гг., подписавший Исповедание, составил заявление веры для своей церкви. Он также опустил упоминание о разволе в разделе о браке и даже не стал ссылаться на Мал.2.15 как на аргумент (6). Означало ли это, что баптистские лидеры запрещали тогда развод вообще? На эту тему необходимы дальнейшие исследования.
Вторая статья здесь касается библейских целей брака. Прежде всего он существует для «взаимной помощи» мужа и жены (7). Это утверждение непосредственно вдято из «Книги общих молитв» (1549) Томаса Кранмера (1489-1556), где впервые в истории христианства говорится, что среди целей супружества важны «взаимная помощь и утешение» супругов (8). Подтверждая понимание Кранмера, Исповедание поддерживает его вклад в давнюю богословскую дискуссию о целях вступления в брак. Говоря об обязанностях мужа и жены, богословы этого и последующего периода часто заостряют (согласно Быт.2.18) роль жены как помощницы, тогда как Кранмер применил это понятие к обоим супругам. Кроме того, эта вторая статья цитирует Быт.1.28, упоминая так называемую «власть» или «культурный мандат», где роль супругов описывается как «владычество над землей», что дает ясную поддержку идее взаимопомощи.
Второй целью брака является продолжение рода, «возрастание человечества» через произведение законных детей. Эту цель вступления в брак особо подчеркивает влиятельнейший патристический богослов Августин (354-430). Комментируя Быт.2, Августин был убежден, что Ева не имела бы никакой ценности для Адама, если бы она не могла рожать детей (9). Сочетание взгляда Августина на брачное состояние вместе с прославлением монашества как вершины духовности христианами поздней античности привели к тому, что в средневековой Церкви продолжение рода считалось главной целью брака. Взаимная помощь, которую супруги оказывают друг другу, считалась здесь второй или даже третьей причиной вступления в брак (10). Акцент в первую очередь на общение в баптистском Исповедании, таким образом, не случаен. Баптисты равнялись в нем на переоткрытие Реформацией брака как благословенного состояния, хотя они также вполне готовы признать, что желание иметь детей имеет вполне библейскую поддержку как причина вступления в брак.
В-третьих, брак рассматривается Исповеданием как предохранение от сексуальной нечистоты. Оно цитирует 1 Кор.7.2,9, где апостол Павел говорит, что мужья и жены должны вести сексуальные отношения, чтобы охраниться от впадения в грех похоти. В более широком смысле брак обеспечивает сексуальное удовлетворение для обоих супругов и позволяет удержать их от падений. Это было важно для любой традиции, вытекающей из Реформации, где одним из основных мотивов критики Рима было то, что его духовенство является безбрачным, но не целомудренным (11).
В следующей статье Исповедание выражает социально радикальный взгляд на брак, говоря, что он является законным для «разных людей» и основывается на взаимном согласии (12). Как комментирует Уолдрон, общим правилом для Исповедания является свобода вступления в брак для представителей всех народов, стран, культур и классов. Ограничение для христиан состоит лишь в том, чтобы вступать в брак «в Господе», и Исповедание определяет это ограничение (12), говоря, что исповедующие истинную религию не должны вступать в брак с неверными или идолопоклонниками, или «преклоняться под чужое ярмо, вступая в брак с теми, кто нечестив в жизни или поддерживает пагубные ереси» (13). По своему смыслу это определение считает небиблейскими такие ограничения брака, как раса или класс. Для христианина единственное ограничение состоит в невозможности вступления в брак с нехристианином. 2 Кор.6.14 говорит о «чужом ярме», хотя Исповедание не цитирует этот стих. Вместо этого он оссылается на 1 Кор. 7.39, где апостол говорит, что вдова «свободна выйти за кого хочет, только в Господе».
Четвертая и последняя статья касается брачного состояния. Брак запрещен в определенных степенях кровного родства (15); такой брак определяется как кровосмешение, и говорится, что он никогда не может быть сделан законным человеком или с согласия сторон. Вступающих в такие отношения нельзя рассматривать как мужей и жен. В доказательство Исповедание цитирует Лев.18.6: «Никто ни к какой родственнице по плоти не должен приближаться с тем, чтобы открыть наготу» (фраза-эвфемизм сексуальных отношений). Об этой практике Писание говорит более подробно, упоминая многие кровные отношения (Лев.18.7-18). Если общество допускает или позволяет инцест, это незаконно пред Богом. Исповедание цитирует два библейских примера запрещенных союзов: Иоанн Креститель обличал Ирода за связь с женой своего брата (Мк.6.18), а Павел — коринфскую церковь за то, что она держит в числе своих членов человека, который спит со своей мачехой (1 Кор.5.1).

Читайте также:  Белое платье черные туфли свадьба

Томас Грантэм о браке

Среди самых ранних размышлений о браке среди баптистских богословов должны быть названы два текста Томаса Грентэма (1634-1692), арминианского автора, написавшего первый классический систематический трактат по баптистскому богословию — «Christianismus Primitivus, или Древняя христианская религия» (1678). В III книге этого массивного труда Грентэм имеет дело с христианской этикой и касается брака в двух местах. Он также пишет об этом в работе «Истина и мир, или дружеские дебаты о крещении младенцев», опубликованной в 1689 г. (16).
Грентэм заявил, что » брак является торжественным установлением Божиим», которое Бог дал «для скромного и чистого распространения человечества» (17). В своем трактате он уделяет брачному союзу довольно много места, выходя далеко за рамки Второго Лондонского Исповедания (18). Далее он обращается к библейским причинам развода и указывает, что кроме «осквернения брачного ложа» для такового нет законных оснований. В частности, он отметил, что христиане не должны отворачиваться от своих жен, если те теряют красоту (19). Во II части трактата Грентэм подчеркнул, что мужья-христиане осуществляют свою Богом данную власть как главы своих семей, и жены должны быть послушны правлению своих мужей (20). Власть мужа, однако, несет с собой «великие обязанности любить, защищать и обеспечивать свою жену». Таким образом, «особое положение христианина в том, что он живет со своей женой как с сонаследницей благодатной жизни и потому призван помочь ей» (21). Его забота о своей жене должна быть укоренена в глубокой привязанности к ней. Как мудро заявляет Грентэм, «невыносимо печально зрелище, когда женщина вводит своего мужа в мирские отношения, а потом обнаруживает, что его сердце охладело к ней». Именно в этом пророк упрекает Израиль в Мал.2.14-15. «Тот, кто перестает любить свою жену и оставляет ее, поступает не лучше, чем тот, кто дает ей развод. Это охлаждение супружеской любви есть беззаконие, предательство, ненавистное Богу, которым сатана опутывает людей, провоцируя гнев небес на них, ибо это зло подает дурной пример членам их семей и губит их собственные души. Бог отомстит нашему поколению за это беззаконие: » Неужели Я не накажу за эти вещи, говорит Господь? Как не отомщу такому народу, как этот?» (Иез.5)» (22). Слова Грентэма здесь следует читать в свете того, что Англия, наряду с другими северными странами, фактически создала нуклеарную семью как социальную реальность, предшествовавшую Реформации более чем на столетие. В таком обществе, если муж отверг свою жену, у нее уже не оставалось большой семьи с хозяйством, в которое она могла вернуться. Грентэм имеет в виду также вопиющий сексуальный аморализм двора Карла II и многих лидеров страны той поры.
Другой момент у Грентэма связан с его объяснением, почему баптисты не используют кольца в своей свадебной церемонии или не становятся на колени у алтаря, как англикане (это традиционно пуританские вопросы). Грентэм указывает, что Священное Писание на самом деле не назначает особой церемонии для бракосочетания, ибо эти «обряды не связаны с сущностью брака» (23). Здесь не является обязательным даже наличие служителя: «мы не видим оснований считать, что совершение брака является делом служителей» (24). Основане брака Грентэм видит в Быт.2.23-24 и Мал.2.14. «Брак — это соглашение между лицами, которые могут законно вступить в него». Здесь достаточно лишь присутствия родителей (25). Требовать что-нибудь более этих библейских основ значит предположить, что Бог «учредил это таинство для блага человечества, и все же оставил его лишенным самого необходимого; но можно быть уверенным, что люди слишком много на себя берут, думая, что к этому надо что-то добавить» (26). Из этого утверждения ясно, что Грентэм считает брак установленным Богом «на благо человечества», и даже называет его таинством, хотя авторы XVII в. обычно понимал под этим словом просто средства благодати (27).

Джон Гилл о христианском браке

Ведущим баптистским богословом XVIII в. был частный баптист, самоучка Джон Гилл (1697-1771) (28). Это весьма плодовитый вытор, и, по словам его раннего биографа Джона Риппона, собрание его богословских сочинений составило бы до 10 тыс. страниц в лист (29). Неудивительно, что согласно Риппону Гилл «не рассматривал ни один предмет поверхностно или наполовину. Как человек глубоко проницательный и просвещенный благодатью, он подробно останавливался на всех вопросах и глубоко копал все, чем он занимался (30). По сравнению с другими частями «Корпуса богословия» обсуждение брака у Гилла является относительно коротким, но это не значит, что он относился к этой теме легкомысленно. Этот раздел нашей статьи, очевидно, не сможет отдать должное всему диапазону размышлений Гилла о браке. Что мы стремимся сделать — так это выяснить основные моменты его учения, вставить его в общую структуру трактата, сравнить с соответствующей выборкой из его комментариев и привести один-два примера из его собственной семейной жизни (31).
Гилл начал с указания на то, что взаимные обязанности мужей и жен «можно обобщить в двух сложных понятиях: любовь с одной стороны и почтение с другой (Еф.5.33) (32). Это основа брачного союза и отношений. Это всегда союз «между одним мужчиной и одной женщиной» на основе изначального творения в Быт.1.27. Супружеский союз делает мужа и жену «одной плотью», согласно Быт.2.24 и Мтф.19.6. О последнем тексте Гилл замечает: «Они были лишь отдельными людьми, но теперь это больше не так» (33). Этот союз неразрывен, кроме смерти или неверности со стороны любой из сторон, то есть прелюбодеяния (Рим.7.2, Мтф.5.32). В комментарии на Рим.7.2 Гилл упоминает оставление семьи на основе 1 Кор.7.15 как допустимое основание для развода. И прелюбодеяние, и окончательное оставление семьи для брака «равносильны смерти» (34). Толкуя важнейшие положения в Евангелии от Матфея, Гилл утверждает, что «блуд» включает в себя прелюбодеяние, кровосмешение или «любое незаконное совокупление». Он также отмечает, что учение Иисуса о разводе «прямо противостоит фарисейскому пониманию, которое на основании учения р. Гилеля допускало при разводе самые глупые и легкомысленные отговорки» (35).
Брак должен заключаться не по принуждению, но по взаимному согласию и с согласия родителей или опекунов пары. «Никто не должен быть вынужден вступать в брак против своей воли, это должно быть только добровольным делом» (36). Ссылаясь на Евр.13.4, Гилл подчеркивает, что брак есть почетное состояние, и это так, потому что Бог установил его при творении. Брак между Адамом и Евой был устроен Богом, Который «сотворил женщину как помощницу , и привел ее к человеку, предложив ее ему, и она стала его женой. Это было делом Самого Господа» (37). Точно так же, в своем комментарии на Быт.1.28 он настаивал, что брак является установлением, данным в раю, и в этом качестве является почетным (38). Также он почетен потому, что «Сам Христос почтил его Своим присутствием, и на брачном торжестве Он сотворил Свое первое чудо, явив славу Своего Божества» на свадебном пиру в Кане, согласно Иоан.2.
Далее Гилл обсуждает соотношение между браком и Христом, утверждая, что брак в Эдеме прообразует супружеский союз Христа и Церкви (Еф.5.32) (39). Адам является прообразом Христа, а Ева — Церкви: «прежде создан Адам, а потом Ева; Христос был прежде Церкви, и, на самом деле, прежде всех вещей; Ева была создана из Адама . Церковь имеет свое происхождение во Христе» (40). Как Господь привел Еву к Адаму, так Церковь приведена ко Христу и дана Ему Отцом, чтобы быть Его Невестой и Супругой, которую Он возлюбил, принял и подготовил к браку с Собой, и ее согласие было получено по замыслу и влиянию благодати Отца» (41). Неудивительно, что этот прелапсарный прообраз отношений Христа и Церковью четко описан Гиллом в супралапсарианской схеме: Христос был заинтересован в Своей Церкви прежде, чем она пала в Адаме (42). Гилл признал, однако, что «это не прямое доказательство» супралапсарианства, но только служит для иллюстрации. Существует, однако, проблема, связанная с аллегорическим толкованием Гиллом Евы как прообраза Церкви. Он приводит здесь как доказательство Еф.5.32, хотя Павел на самом деле не проводит типологическую связь между Евой и Церковью. Поразительно, что Гилл не упомянул здесь 1 Тим.2.15, а в своем комментарии на этот отрывок не дал ссылку на Быт.2.22-24. С другой стороны, взгляд Гилла на Еву как на прообраз Церкви был широко распространен в церковной истории. Джон Флуд показывает, что он был проведен рядом Отцов и средневековых богословов, таких, как Тертуллиан, Августин, Бонавентура и Николай Лиринский. По словам Флуда, «дух Тертуллиана в той или иной степени, председательствует в истории последующих толкований Бытия» (43).
Гилл стоит на прочном основании, когда он говорит об изначальной цели брака в творении. Повеление «плодиться и размножаться» остается в силе, но после падения брак также служит защите от сексуального греха: он «предотвращает невоздержание и позволяет избегать блуда» (44). Обсуждая создание Евы из ребра Адама, Гилл согласно Быт.2.22 связывает цель брака с сотрудничеством и любовью, а также подтверждает онтологическое равенство между мужчиной и женщиной. «Обычно наблюдается, и достаточно уместно, что женщина не была сотворена из более высокой части человека, чтобы она не думала о своем превосходстве и не получала власть над мужем, но и не из более низкой, чтобы не уступать ему, а он не помыкал ею, но из середины и из ребра, чтобы она была равна ему, а поскольку эта часть близка к сердцу, это показывает, что она должна быть нежно любима им и быть всегда под его опекой и защитой» (45).
Толкуя теперь в своем «Корпусе богословия» Еф.5.23, Гилл объясняет теперь надлежащие обязанности мужа и жены. Павел говорит мужьям, что они должны любить своих жен. Гилл говорит о супружеской любви в трех аспектах: о ее природе, манере и причинах. Любовь мужа к жене прежде всего должна быть выше его любви к любому другому творению. «Его любовь к ней должна поэтому превосходить любовь к ближнему, родителям или детям, ибо жена есть часть мужа, и он любит ее как часть самого себя» (46). В другом месте он говорит: «Они как бы склеены и сделались одним» (47). Эта любовь коренится в радости; муж должен находить удовольствие в личности и обществе жены. «Это так потому, что есть взаимная радость Христа и Церкви, в которой Его благоволение» (48). Именно потому, что любовь целомудренна и исключительна, она запрещает многоженство. «Человек не должен иметь больше одной жены, ибо иначе его любовь будет разделена или отчуждена, и он начнет одну любить, а другую ненавидеть, как это обычно и бывает» (49). Таким образом, Гилл подтвердил позицию Второго Лондонского исповедания против полигамии и окончательно дистанцировал баптистскую общину от памяти континентальных анабаптистов.
Далее Гилл пишет, что муж должен выразить свою любовь не только на словах, но и на деле, ибо «факты говорят громче, чем все слова» (50). Это включает обеспечение материальными благами, защиту от любого вреда, опору, как во времена патриархов (51). Авраам был готов рисковать своей жизнью, защищая Сару (52). Муж должен сделать «все, что может, ради ее радости, покоя, уюта и счастья, и искать способов угодить своей жене» (53). Наконец, он должен искать ее духовного благополучия, особенно ее возрождения, если она не христианка, и ее «духовного покоя, утешения и назидания» (54). Когда дело доходит до поведения мужа по отношению к его жене, Гилл был весьма настойчив: «Нельзя быть к ней суровой, позволять себе горький язык, угрожающие слова, кислую мину и тем более побои — проявление жестокой грубости варваров и невежд, недостойное человека и тем более христианина» (55). Гилл проявлял эту нежность к собственной жене. В начале его служения Элизабет перенесла выкидыш, и Джон отдал много времени и сил, чтобы утешить ее, при том, что это стало причиной свар в церкви, ибо некоторые сестры сочли, что он испортил ей жизнь (56). В последние годы жизни Элизабет была инвалидом, и Гилл посвящал большую часть своего времени уходуза ней. Она умерла 10 октября 1764 года, и на ее похоронах Гилл проповедовал по Евр.11.16. В конце он планировал дать краткий отчет о своей жизни, «но, кажется, он был так подавлен в конце проповеди, что был уже не в состоянии говорить о чем-то дальше» (57).
В своем комментарии на Еф.5.25 Гилл приводит «многие причины, по которым мужья должны любить своих жен» и упоминает среди них то, что супруги есть не только спутники, но и партнеры в завете (58). Точно так же в «Корпусе богословия» он отметил тот факт, что то, что они одна плоть, есть первая причина близости между супругами. Жена есть часть меня самого, и я люблю ее, как свое тело. Кроме того, она помощница и спутница «в процветании и невзгодах», с которой мы делим радости и горести жизни (59). Третья причина заключается в том, что она слава и честь своего мужа, делая его респектабельным среди сверстников. Четвертую причину Гилл считает самым сильным аргументом: это «факт любви Христа к Своей Церкви, которая является образцом любви мужа к своей жене и сильнее всего побуждает его к этой любви» (60).
Вслед за Павлом Гилл излагает также семь обязанностей жены: благоговение, подчинение, послушание, помощь, невластолюбие, кротость и верность. Благоговение должно быть и внутренним, и внешним; жена должна оказывать мужу уважение, и высоко ценить его в сердце, потому что он дается ей Богом. Слова Гилла о подчинении и послушании, столь спорные сегодня, уравновешены теплом и добротой. Согласно словам Павла в Еф.5.33 он говорит о «послушании во всем» лишь по отношению к общесемейным делам; муж не вправе контролировать жену полностью (61). Более того, жена вправе следовать за мужем, лишь если он повинуется закону Бога и Христа, ибо Богу должно повиноваться больше, нежели мужу. Подчинение жены мужу в Писании не рабское, она вовсе не рассматривается как ничтожество или несвободное создание. Скорее Гилл считает наилучшей аналогию с головой и телом: голова управляет, но управляет с умом, мягко и нежно (62). Комментируя Еф.5.22, Гилл отметил также, что жена принадлежит мужу не более, чем дети или домашние слуги, и поэтому «подчинение может быть для нее сознательным, легким и радостным» (63). Основная семейная функция жены и изначальная цель ее творения — помогать мужу в делах семьи. Она имеет власть над детьми и над слугами, если таковые есть, и со ссылкой на 1 Тим.2.14 Павел отмечает, что она должна «вести все бытовые дела с мудростью и благоразумием» (64). С этой точки зрения для Гилла могло бы быть полезным сослаться на «совершенную жену», ведущую домашние дела в Притч.31. Но, как верно отмечает английский историк Шэрон Джеймс, в описании Гиллом обязанностей жен нет упоминания этой главы. «Он склонен толковать ее только как аллегорию и образ Церкви и, таким образом, он теряет из виду реальность идеального представления о жене» (65).
Женщина по Гиллу не имеет власти над мужем в семейных делах, она не должна «делать ничего без его воли и согласия, и тем более вопреки ему». Скорее, она призвана идти с ним везде, куда бы Бог в Своем провидении ни призвал его к делу, как Сара с Авраамом и Руфь с семьей Ноэмини. В своем браке Элизабет Гилл взяла на себя множество домашних дел, чтобы ее муж мог посвятить все свое время служению и писательству. Во вступительной биографии к сборнику проповедей Гилла, видимо, написанной Джоном Риппоном, отношение Гилла к супруге упоминается так: «Доктор всегда придерживался мнения, что его брак с этим прекрасным человеком был главным даром Божия провидения, посланным ему на его месте, и он всегда считал брак с ней одним из лучших благ его жизни. Ибо она была нежна, сдержанна и осторожна, и благодаря ее неустанному благоразумию и заботе он был избавлен от множества рутинных занятий и мог не только полностью посвятить себя служению и исследованиям, но и позволить отдых» (66).
Гилл был уверен, что есть некоторые обязанности, к которым призвана только женщина, и именно поэтому она должна их исполнять. Первая и главная причина тому — это ее роль в творении. Согласно Павлу в 1 Тим.2.13, поскольку прежде был создан Адам, а Ева создана уже из Адама, ее роль является подчиненной, хотя согласно Быт.1 мужчина и женщина полностью равны пред Богом. Во-вторых, Ева была обманута змеем, пала и совратила мужа, и взяла часть проклятия на себя. Жена подчиняется мужу, поскольку он ее глава, но, как замечает Шэрон Джеймс, для Гилла главенство мужа «осуществляется для блага не столько его, сколько жены, как Христос, Глава Церкви, пожертвовал Собой для ее блага» (67). Значение мужского главенства для жены Гилл раскрывает, комментируя Еф.5.24: «Она полностью зависит от него и подчиняется ему, получая от него все; только от него она вправе ожидать защиты, утешения и счастья, поскольку она с уважением относится к его указаниям, если они правильны». Тем самым она «оказывает добровольное, искреннее и радостное послушание, вытекающее из любви к нему и связанное с почтением» (68). В связи с этим жена должна признать, что она является «немощным сосудом», и как таковой нуждается в защите от своего главы. Честь жены требует, чтобы ей оказывалось доверие. Порядочность является украшением женщин, и свое лучшее украшение они создают себе сами (69).
Последнее и главное обоснование обязанностей жены по отношению к мужу — это подчинение Церкви Христу. В Еф.5.22-24 Павел излагает типологические отношения между мужем и женой, и между Христом и Церковью. Поскольку жена символизирует Церковь в браке, она является моделью благочестивого подчинения мужу как образу Христа. Как видно из этих заключительных замечаний Гилла по обязанностям мужа и жены, Евангелие является основой христианского брака. Поскольку брак символизирует отношения Христа с Церковью, христиане должны стремиться в нем к любви, общению, смирению и рассудительности, которых требует Евангелие. И из того немногого, что мы знаем о браке Джона Гилла с Элизабет, мы видим, что Гилл добивался именно этого.

Читайте также:  Открытку поздравление с 10 летием свадьбы

Сэмюэл и Сара Пирс, модель христианского брака

Внимательное изучение мелких работ английских баптистов XVIII в. позволяет раскрыть реальность многих браков той эпохи. Эти браки омрачались грехами, прелюбодеянием, оставлением семей, сплетнями. Реальность, стоявшая за вероисповедной позицией баптистов (такой, как во Втором Лондонском исповедании) и богословской рефлексией над ней, как у Грентэма и Гилла, обычно не была предметом официального обсуждения в общинах и мало отражена в документах поместных церквей. Материалы такого плана мы должны искать в других местах. К счастью, к теме брака у баптистов XVIII в. у нас есть богатый ресурс в виде писем Сэмюэла Пирса (1766-1799) к возлюбленной жене Саре Хопкинс Пирс (1771-1804).
Сэмюэл Пирс, друг и доверенное лицо Уильяма Кэри (1761-1834), провел большую часть своей недолгой жизни в баптистской церкви на Кэнон-стрит в Бирмингеме. Именно там он встретил Сару Хопкинс, баптистку в третьем поколении, дочь диакона (70), недавно прибывшего в Бирмингем. Молодые люди быстро влюбились друг в друга. Пирс писал Саре 24 декабря 1790 г.: «Одно из Ваших писем покорило меня. В этот момент я обрел привязанность, которая никогда меня не оставит, и я готов раскрыть всю свою душу самому дорогому для меня существу, чьи требования больше никогда не оспорю» (72). Они поженились 2 февраля 1791 г. С восторгом Пирс писал на следующий день другу: «Повод моего письма — это радость, которую вы не можете себе представить. Та, что была дорога Вам, позволила мне назвать ее своей. Одно жилище у площади св. Павла теперь объединяет нас» (73). Позже, в ноябре того же года, муж перевез ее к себе (74). Понимание Пирсом того, что должно лежать в сердце брака, нашло свое выражение в письме невесте примерно за два месяца до свадьбы: «Пусть моя дорогая Сара и я будут вести друг друга на пути в Царство Небесное, и, наконец, встретятся навеки после того, что будет лишь временным расставанием» (75). Муж и жена должны быть посредниками благодати друг к другу в их земном странствии. На этом совместном пути они образуют, по давнему выражению, «теснейший из союзов» (76). Каждый увидит, что Пирс вкладывал в это. Вот он ободряет жену в письме от 2 декабря 1791 г.: «Я верю, что нам предстоит дивная Суббота; будем же ждать дня Господня с желанием войти в жилище Его, и пусть ваша радость будет соответствовать этому желанию» (77). Затем он пользуется возможностью дать жене совет, обсуждая миссис Бриггс, которая, видимо, стала жертвой социнианства. Он пишет Саре: «Избегайте всяких религиозных споров с г-жой Бриггс; я боюсь, что она больше доверяет системе, которой увлеклась, чем истине, и, любимая, спорить с ней не лучшее занятие. Я боюсь, как бы она не повредила Ваш ум; но никакие опасения не изменят моих чувств. Я знаю, что Вы научены Духом Святым пребывать в силе Божьей, но моему уму причиняет боль, когда бесчестится мой Господь и хулится Кровь Его, которою мы освящены» (78). В другом письме, на этот раз написанном из Нортхэмптона, куда он отправился проповедовать вместе с Джоном Райлендом, он писал: «Давайте жить рядом с Богом в молитве, и наша разлука будет менее мучительной» (79).
Любовь Пирса к своей жене явно углублялась с годами. В 1791 г., через пару месяцев после свдьбы, он сказал ей: «Ваша дружба мне дороже, чем восхищение Елены и Клеопатры, и всех самок Египта, Греции, Рима и Бирмингема» (80). Он завершает это письмо словами: «Если я сложу воедино все уважение , благодарность , нежность, и любовь, на которые способна моя природа — все это окажется значительно меньше того, чем я обязан Вам, милый друг, моя неоценимая Сара!» (81). В письме, которое не датировано, но было, вероятно, написано в начале 1792 г., Пирс пришел к выводу: «Я так тоскую по Вам, что у меня еще не было столь веского повода писать это письмо с такой лаской» (82). В проповеднической поездке по Уэльсу в июле 1792 г. он сказал своей жене: «Как часто я жаждал Вашего общества, когда оставил Вас. Любая пейзажная сцена, которая открылась нам на нашем пути (и они были очень многочисленны), теряла половину своей красоты, ибо моей прекрасной Сары не было рядом, чтобы разделить мое удовольствие со мной». Ему пришлось напомнить себе, что хотя он приехал в Уэльс «не любоваться, а благовествовать бедным грешникам о дорогом Господе Иисусе, и прилагать усилия к восстановлению Его детей», было бы неправильно лишить себя «благочестивых удовольствий божественного наслаждения» (83). Опять же, когда его жена была в отъезде в Шропшир, Сэмюэл писал: «Я чувствую себя столь бедным, одиноким и покинутым, что радуюсь, когда по крайней мере чувствую некоторое облегчение от писем моего дорогого друга, если я лишен счастья ее присутствия и слова». Три с половиной года спустя после начала их брака, он писал ей из Плимута: «о. моя Сара, если бы я имел столько доказательств моей любви к Христу, как к Вам, я знал бы, что имею от Него награду больше всех драгоценностей» (84). Когда Пирс был вдали от своей жены в следующем, 1795 году во время поездки в Лондон, он писал ей: «Каждый день растет не только моя нежность, но и Ваша драгоценность для меня. Я живу сейчас среди огромного множества людей и могу замечать их облик. но я никогда не думал, что для меня так много значат любовь и ободрение женщины, лучшей для меня» (85). В той же поездке он называет ее «дорогой и бесценной Сарой» (86). В другом письме, написанном примерно тогда же, он сообщает, что письмо той, которую он называет «другом моего сердца», «предварило нетерпение мужа, уставшего от столь долгого отсутствия», хотя он был вдали от дома лишь в течение нескольких недель. «Я жажду вернуться к моему самому дорогому другу» (87). В следующем году, когда он принимал участие в долгой поездке с проповедями по Ирландии, он писал жене из Дублина 24 июня: Вчера вечером . мои глаза были в восторге от письма моей дорогой Сары. Я рад, что любовь между нами не уменьшается. Я знаю, что нынешний взгляд на ухаживание слишком зависит от того, что принято считать уверенностью в успехе. Когда-то я искал Вашей руки, теперь же я сужу свое сердце, и знание надежности обладания нисколько не уменьшает мое удовольствие от перспективы того, что мы встретимся снова». В конце письма он добавляет: «Однажды мы снова встретимся тет-а-тет, и пройдет не так много времени, прежде чем я смогу вновь наслаждаться этим блаженством» (88).
То, что Сара чувствовала по отношению к Сэмюэлу то же самое, ясно из письма, что она написала после смерти мужа к сестре Ребекке. Последняя только что вышла замуж, и Сара молилась чтобы она могла «наслаждаться непрерывным счастьем, которое так редко бывает по эту сторону небес, счастьем, равным тому, каким наслаждалась я» (89). Позор, что письма Сары Сэмюэлу не дошли до нас, хотя она признавала, что не хотела ни писать, ни хранить письма (90), и, видимо, ее корреспонденция мужу была намного меньшей, чем от него к ней. Отметим, наконец, что главным в жене для Пирса было ее христианское благочестие. Например, летом 1791 г. он писал Саре в ответ на ее письмо: «Вы не представляете святой радости, которую я получил, убеждаясь в Вашем духовном благополучии» (91). Близкие друзья Сары отметили, что ее обращение к Сиону отличала «сильная привязанность к евангельской правде» и «страстное желание всеобщего распространения Евангелия» (92). И по ее собственному признанию, она была «глубоко заинтересована во всем, что интересовало» Сэмюэла (93).

Читайте также:  Организация свадеб код оквэд

Баптисты XVII — XVIII вв. не просто размышляли о браке. Их богословие обрело конкретную реальность и истину в жизни таких людей, как Сэмюэл и Сара Пирс. Сегодня мы отчаянно нуждаемся в такой модели брака среди мира, который считает семью искусственным порождением человеческой культуры, которое может быть переделано по желанию. Баптистские авторы, чьи произведения и дела были рассмотрены выше, однако, напоминают нам, что брак дан Богом, и это касается и его происхождения, и состояния.

Источник