Меню

Свадьба кречинского спектакль малого театра соломин



Афиша

Либретто К. Рыжова по мотивам пьесы А.В. Сухово-Кобылина

Режиссеры-постановщики — В.М. Соломин и А.А. Четверкин
Режиссер — З.Е. Андреева
Художник — Ю.Хариков
Композитор — А.Колкер

Премьера — 11 сентября 1997 года.

Мюзикл в 3 актах
Сценическая редакция Малого театра

Действующие лица и исполнители:

Петр Константинович Муромский, ярославский помещик Александр Потапов

Анна Антоновна Атуева, ее тетка Татьяна Панкова Л.П.Полякова

Владимир Дмитриевич Нелькин К.В.Дёмин В.А.Низовой

Михаил Васильевич Кречинский Виталий Соломин

Иван Антоныч Расплюев В.И.Бочкарёв

Тишка, швейцар в доме Муромских А.Г.Пряхин Дмитрий Зеничев

Свадьба Кречинского А.В.Сухово-Кобылин
«Свадьба Кречинского» А.В.Сухово-Кобылин

Либретто К. Рыжова по мотивам пьесы А.В. Сухово-Кобылина

Режиссеры-постановщики — В.М. Соломин и А.А. Четверкин
Режиссер — З.Е. Андреева
Художник — Ю.Хариков
Композитор — А.Колкер

Премьера — 11 сентября 1997 года.

Действующие лица и исполнители:

Петр Константинович Муромский, ярославский помещик Александр Потапов

Анна Антоновна Атуева, ее тетка Татьяна Панкова Л.П.Полякова

Владимир Дмитриевич Нелькин К.В.Дёмин В.А.Низовой

Михаил Васильевич Кречинский Виталий Соломин

Иван Антоныч Расплюев В.И.Бочкарёв

Тишка, швейцар в доме Муромских А.Г.Пряхин Дмитрий Зеничев

«Листая старые подшивки» МАЛЫЙ ТЕАТР ОСВАИВАЕТ МЮЗИКЛ

«Листая старые подшивки»

МАЛЫЙ ТЕАТР ОСВАИВАЕТ МЮЗИКЛ

Сцена еще в сукнах, но два каких-то (явно нездешних) роскошных кресла побуждают фантазию дорисовать обстановку богатого дома Муромских.

«Листая старые подшивки»

МАЛЫЙ ТЕАТР ОСВАИВАЕТ МЮЗИКЛ

Сцена еще в сукнах, но два каких-то (явно нездешних) роскошных кресла побуждают фантазию дорисовать обстановку богатого дома Муромских. Виталий Соломин репетирует в филиале Малого театра на Ордынке «Свадьбу Кречинского» А.Сухово-Кобылина. На сборе труппы перед началом нынешнего театрального сезона директор Малого Виктор Коршунов пообещал премьеру в самое ближайшее время — спектакль репетировался еще с весны 96-го года, по линии актерской все шло отлично, дело было только за декорациями и костюмами. Но, как известно, человек предполагает, а Бог располагает. В данном случае в роли Бога выступили финансы, и премьера застопорилась на долгие месяцы. С полугодовым опозданием спектакль наконец-то выходит на финишную прямую.

— Виталий Мефодиевич, — задаю я вопрос постановщику, — когда же примерно планируется выпуск?

— Думаем где-то на Пасху, до мая. Точную дату пока не определили. Как только все будет готово по части оформления, один-два раза сыграем спектакль заменой на публике для обкатки, а там и афишную премьеру. Довольно сложным, а точнее — непривычным для Малого театра оказалось выполнить наши с художником Юрием Хариковым декорационные замыслы. Другие материалы, другая техника исполнения. Но сейчас вроде бы все раскрутилось, все участники полны решимости побыстрее довести дело до конца. Декорации второго и третьего актов уже готовы, первого еще доделывают, паяют, шьют.

— Вы ставите комедию Сухово-Кобылина не как драматическую пьесу, а как мюзикл. Это ведь первое соприкосновение Малого театра с новым для него жанром?

— Как посмотреть. Мюзикл — иностранное слово, а по-русски сказать — музыкальный спектакль. В Малом исстари ставились и водевили, и легкие комедии с музыкой. Сам Щепкин играл в музыкальных спектаклях. Это давнишняя традиция, всегда так было. Конечно, теперь жанр музыкальной комедии несколько преобразился и называть его стали по-другому, но сущность одна. Если же исходить из названия, то — да, такой спектакль репетируется впервые. Много работы у балетмейстера, музыка соответственно аранжирована.

— Эта постановка быт вашей давней мечтой?

— Нет. В репертуаре Малого уже была несколько лет назад эта пьеса в постановке Хейфеца с замечательными артистами: Ильинским, Кенигсоном, Лепко. В том спектакле я играл роль Нелькина и никогда не думал, что подхожу для роли Кречинского. Но руководство театра мне предложило пьесу. Я не сразу согласился, подумал. Так родился замысел поставить-мюзикл. И в этом решении я, может быть, единственный, кто подходит на роль Кречинского. Непривычный у нас Расплюев, которого играет Василий Бочкарев. Сначала на Расплюева намечался Виктор Павлов, но он заболел. Чтобы не откладывать надолго репетиции, назначили Бочкарева. А Павлов, если захочет, введется в спектакль уже осенью, с нового сезона. Наш спектакль будет, разумеется, совершенно иной, чем прежний, в чем-то непривычный. Не то чтобы мы оригинальничали, нет, просто эта постановка — иная история, чем те, которые я видел раньше. В нашем спектакле суть заключается в словах, которые молодой человек по имени Нелькин говорит старику Муромскому: «Ну, еще страшнее, Петр Константинович, когда на нашей родной стороне свои бездельники, русские, своих родных братьев обкрадывают и грабят, как басурманов. »

— Костюмы, которые я сейчас видела на актерах, несколько утрированные, как показалось. Это связано с замыслом?

— Они не утрированные, они — стилизованные. Ко времени, в котором все происходит, они имеют довольно далекое отношение. Нам важно следовать не за временем, а за сутью, когда одни люди обманывают других и думают, что выиграли, а на самом деле — проиграли. В этом вся история. Она — вечная.

Остается добавить, что актеры в спектакле заняты прекрасные. Муромского играет Александр Потапов, Атуеву Татьяна Панкова, Лидочку — Людмила Титова. Нелькина Кирилл Демин. В массовых сценах, а в спектакле будут танцевальные номера и играет живой оркестр, занята молодежь театра и студенты Театрального училища имени М.С.Щепкина. Зрелище обещает быть ярким, увлекательным и красочным.

Наталия БАЛАШОВА
«Московская правда — Музыкальная правда», 18.04.1997

Источник

Свадьба Кречинского (2003)

Регистрация >>

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы — Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

информация о фильме-спектакле

Телеспектакль Малого театра.

Кречинский — последняя роль Виталия Соломина на сцене.

Яркий, праздничный, музыкальный спектакль по одноименной пьесе А. Сухово-Кобылина (либретто Кима Рыжова).

История об авантюристе Кречинском, ищущем богатую жену. В центре внимания — не только обаятельный проходимец Кречинский, но и его спутник Расплюев.»Если бы Расплюев был просто негодяй, о нем не стоило бы и говорить; но автор сумел очень удачно соединить в нем с отъявленною негодностью какую-то примесь простодушия, которые невольно привязывают к нему внимание зрителя»,- писали журналы в год выхода комедии в свет.
Сухово-Кобылин едва ли не первым понял, какие бездны таятся в»маленьком человеке», этом излюбленном герое русской литературы.

Читайте также:  Лицо со шрамом свадьба

Источник

Свадьба Кречинского (2003)

Регистрация >>

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы — Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

информация о фильме-спектакле

Телеспектакль Малого театра.

Кречинский — последняя роль Виталия Соломина на сцене.

Яркий, праздничный, музыкальный спектакль по одноименной пьесе А. Сухово-Кобылина (либретто Кима Рыжова).

История об авантюристе Кречинском, ищущем богатую жену. В центре внимания — не только обаятельный проходимец Кречинский, но и его спутник Расплюев.»Если бы Расплюев был просто негодяй, о нем не стоило бы и говорить; но автор сумел очень удачно соединить в нем с отъявленною негодностью какую-то примесь простодушия, которые невольно привязывают к нему внимание зрителя»,- писали журналы в год выхода комедии в свет.
Сухово-Кобылин едва ли не первым понял, какие бездны таятся в»маленьком человеке», этом излюбленном герое русской литературы.

Источник

Свадьба Кречинского (2003)

Регистрация >>

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы — Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

информация о фильме-спектакле

Телеспектакль Малого театра.

Кречинский — последняя роль Виталия Соломина на сцене.

Яркий, праздничный, музыкальный спектакль по одноименной пьесе А. Сухово-Кобылина (либретто Кима Рыжова).

История об авантюристе Кречинском, ищущем богатую жену. В центре внимания — не только обаятельный проходимец Кречинский, но и его спутник Расплюев.»Если бы Расплюев был просто негодяй, о нем не стоило бы и говорить; но автор сумел очень удачно соединить в нем с отъявленною негодностью какую-то примесь простодушия, которые невольно привязывают к нему внимание зрителя»,- писали журналы в год выхода комедии в свет.
Сухово-Кобылин едва ли не первым понял, какие бездны таятся в»маленьком человеке», этом излюбленном герое русской литературы.

Источник

Свадьба Кречинского (2003)

Регистрация >>

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы — Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

информация о фильме-спектакле

Телеспектакль Малого театра.

Кречинский — последняя роль Виталия Соломина на сцене.

Яркий, праздничный, музыкальный спектакль по одноименной пьесе А. Сухово-Кобылина (либретто Кима Рыжова).

История об авантюристе Кречинском, ищущем богатую жену. В центре внимания — не только обаятельный проходимец Кречинский, но и его спутник Расплюев.»Если бы Расплюев был просто негодяй, о нем не стоило бы и говорить; но автор сумел очень удачно соединить в нем с отъявленною негодностью какую-то примесь простодушия, которые невольно привязывают к нему внимание зрителя»,- писали журналы в год выхода комедии в свет.
Сухово-Кобылин едва ли не первым понял, какие бездны таятся в»маленьком человеке», этом излюбленном герое русской литературы.

Источник

Свадьба Кречинского (2003)

Регистрация >>

В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.

Если вы уже зарегистрированы — Войдите.

Вы хотите зарегистрироваться?

информация о фильме-спектакле

Телеспектакль Малого театра.

Кречинский — последняя роль Виталия Соломина на сцене.

Яркий, праздничный, музыкальный спектакль по одноименной пьесе А. Сухово-Кобылина (либретто Кима Рыжова).

История об авантюристе Кречинском, ищущем богатую жену. В центре внимания — не только обаятельный проходимец Кречинский, но и его спутник Расплюев.»Если бы Расплюев был просто негодяй, о нем не стоило бы и говорить; но автор сумел очень удачно соединить в нем с отъявленною негодностью какую-то примесь простодушия, которые невольно привязывают к нему внимание зрителя»,- писали журналы в год выхода комедии в свет.
Сухово-Кобылин едва ли не первым понял, какие бездны таятся в»маленьком человеке», этом излюбленном герое русской литературы.

Источник

Новости

«Звуковой архив Малого театра» СЦЕНА ИЗ СПЕКТАКЛЯ «СВАДЬБА КРЕЧИНСКОГО» А.В.СУХОВО-КОБЫЛИНА

«Звуковой архив Малого театра»

СЦЕНА ИЗ СПЕКТАКЛЯ «СВАДЬБА КРЕЧИНСКОГО» А.В.СУХОВО-КОБЫЛИНА

Отрывком из знаменитой комедии А.В.Сухово-Кобылина мы завершаем публикацию аудиозаписей из комплекта грампластинок, выпущенных к 150-летию Малого театра…

Постановка Леонида Хейфеца.

Из книги И.В.Ильинского «Сам о себе»

РАБОТА НАД ОБРАЗОМ РАСПЛЮЕВА

Параллельно с работой на телевидении в Малом театре шли репетиции пьесы А. В. Сухово-Кобылина «Свадьба Кречинского» под режиссурой Л. Е. Хейфеца, перешедшего в Малый театр из Центрального театра Советской Армии. Встреча с этим режиссером была для меня очень интересна. Его требовательность и взыскательность, его неприятие «ремесленного профессионализма», на мой взгляд, были решительно необходимы, и, несмотря на то, что такая требовательность адресовалась в очень большой степени и ко мне, она меня очень устраивала, так как где-то совпадала с моим убеждением о необходимости борьбы за художественное качество искусства Малого театра.

И.В.Ильинский в роли Расплюева.

Что касается конкретно моей работы над ролью Расплюева, то, конечно, она была во многом пересмотрена по сравнению с мейерхольдовской редакцией.
Я считаю, что пересмотр любой роли труднее, чем работа над новой и совершенно незнакомой ролью.

В сознании актера невольно откладываются штампы, которые прежде всего касаются знакомых, привычных и глубоко, автоматически въевшихся интонаций. Но штампы, менее заметные для актера, касаются и решений роли. Бороться необходимо и с теми и с другими, но главным образом надо бороться со штампами решений, ибо именно решения влекут за собой и соответствующие им интонации.

Для того чтобы яснее показать трудности такой работы, я постараюсь объяснить эти сложности на примерах из моей практики. Мне не раз приходилось возвращаться к старым ролям и играть их в новых редакциях. Чтобы эта работа стала удачной, необходимо было прежде всего забыть старые решения. Но как это сделать? Попробуй забыть! Старые интонации невольно так и лезут в твое сознание. Чтобы их забыть, необходимо увлечься переосмысливанием и полюбить новые решения. Чем больше актер начинает вживаться в новое и сознавать его большую убедительность и правду, тем более тускнеют в его сознании старые краски. Новые, более убедительные решения начинают как бы заслонять собой старые интонации, и они — старые краски и интонации — становятся неприятными и досадными по сравнению с найденной новой сценической правдой. В конце концов они отбрасываются, как старая, изношенная одежда.

Читайте также:  Камерная свадьба что это значит

Не всегда удается справиться с этими трудностями, и не всегда актер идет по такому пути еще и потому, что в старых решениях бывают хорошие находки и верно найденные места. Сохранить эти дорогие сердцу художника удачи, не противоречащие ни новой трактовке, ни совершенствованию образа, слить их органически с новыми решениями составляет цепь трудностей, сомнений и раздумий. Поэтому актеры, в особенности если их прежнее исполнение имело успех, часто предпочитают поступать проще: вспомнить, как они играли раньше, и возобновить роль с наименьшими доделками. И почти все режиссеры не любят назначать в свои новые постановки актеров, прежде игравших в них те же роли, они знают, что вытянуть актера из прежней колеи, разрушить старые штампы; изменить, даже не в полной мере, старую трактовку не легкое дело. Штампы проступают и проглядывают, как старые краски на заново загрунтованной стене.

Я уже рассказывал о начале работы над ролью Расплюева с Мейерхольдом, когда он, расхвалив мое чтение, спросил вдруг: «Вы, наверное, его играли?» Я никогда не играл Расплюева. Услышав мой ответ, Мейерхольд с облегчением повел меня за собой, по пути совершенно отличному от моего импровизированного чтения.

Л. Е. Хейфец в своей новой постановке «Свадьбы Кречинского» также стремился к новому прочтению и пьесы и, конечно, роли Расплюева.

У Мейерхольда я играл Расплюева сорок лет тому назад. Многое стерлось из памяти, и это способствовало свежему подходу. Но многое было мне дорого, многое было подсказано великим режиссером талантливо и убедительно, и с этим мне не хотелось расставаться во имя неизвестного еще нового. Прежде всего я бесспорно пошел за Хейфецем в его желании проникнуть в психологию и взаимоотношения действующих лиц, точно проследить все обстоятельства авантюры Кречинского, отсечь всю «театральщину» и штампы, накопившиеся за долгие годы сценической жизни этой в свое время очень популярной пьесы. Сюжет им укрупнялся, события приобретали достоверность, а не служили лишь предлогом и условным фоном для комической игры Расплюева. На первый план выводился униженный, доведенный до полного опустошения Расплюев — человек. Человек, доведенный до положения хуже собачьего, терпящий унижения, побои и даже восхищающийся подлыми авантюрами своего «героя»—хозяина, не мыслящий жизни без обмана, раболепно ползающий перед любой денежной ассигнацией, и вместе с тем нежный отец, проливающий искренние, горькие слезы по своему «гнезду» и «птенцам-деткам», которым он «пищу таскает». Такой человек, если внимательно всмотреться в него и в сопутствующие ему события, не может быть только смешным. Он не только не смешон, он трагичен, убеждал меня Хейфец.

Конечно, я с ним соглашался. Конечно, меня радовала и увлекала его глубокая психологическая разработка всех предлагаемых автором обстоятельств пьесы. Всех актеров увлекало его требование правды, внимания к партнерам; он напоминал нам, казалось бы, азбучные истины, но мы сознавали, что несколько растеряли их в буднях нашего профессионализма.

Главным достоинством режиссерского решения пьесы я считаю сделанный Хейфецем акцент на кощунственности авантюры Кречинского. Дело не в мошенничестве с бриллиантами, а в страшном растлении и попрании лучших человеческих чувств.
В гнусном издевательстве над самым святым и дорогим, что есть в жизни человека. Над святостью любви, семьи, брака. Хейфец подчеркнул это как главное в пьесе. Странно, что нигде в критике не была отмечена эта, на мой взгляд, главная режиссерская удача, укрупняющая спектакль.

И во время репетиций и по сей день Хейфец убеждает меня, что роль Расплюева — трагическая, и просит меня так ее и играть. Я расцениваю и понимаю эту просьбу по-своему: подать роль прежде всего правдиво.

Несмотря на трагизм судьбы Расплюева, характер у него юмористический и он является для Кречинского своего рода шутом. Иногда в драматические моменты у него неожиданно рождаются смешные слова и поступки. Роль Расплюева относится к таким, в которых смех и слезы соседствуют друг с другом. Подобные трагикомические роли очень трудны. Для них должна быть найдена точная мера смешного и трагического.
На моей памяти многие актеры пробовали играть роль Аркашки Счастливцева в «Лесе» Островского трагически. Никогда ничего хорошего из этого не получалось. Островский так Счастливцева не писал. Он писал его балагуром и оптимистом, а трагичность судьбы Аркашки выражал в безысходной горечи ощущения одиночества бездомного, но неунывающего актера.

Таким же написан и Расплюев Сухово-Кобылиным. Я хотел бы, чтобы мой Расплюев везде был Расплюевым — и в комические и в драматические моменты — и нигде не старался ни специально смешить, ни разжалобить зрителя. Пока это в полной мере у меня не выходит.

«Звуковой архив Малого театра»

СЦЕНА ИЗ СПЕКТАКЛЯ «СВАДЬБА КРЕЧИНСКОГО» А.В.СУХОВО-КОБЫЛИНА

Отрывком из знаменитой комедии А.В.Сухово-Кобылина мы завершаем публикацию аудиозаписей из комплекта грампластинок, выпущенных к 150-летию Малого театра…

Постановка Леонида Хейфеца.

Из книги И.В.Ильинского «Сам о себе»

РАБОТА НАД ОБРАЗОМ РАСПЛЮЕВА

Параллельно с работой на телевидении в Малом театре шли репетиции пьесы А. В. Сухово-Кобылина «Свадьба Кречинского» под режиссурой Л. Е. Хейфеца, перешедшего в Малый театр из Центрального театра Советской Армии. Встреча с этим режиссером была для меня очень интересна. Его требовательность и взыскательность, его неприятие «ремесленного профессионализма», на мой взгляд, были решительно необходимы, и, несмотря на то, что такая требовательность адресовалась в очень большой степени и ко мне, она меня очень устраивала, так как где-то совпадала с моим убеждением о необходимости борьбы за художественное качество искусства Малого театра.

И.В.Ильинский в роли Расплюева.

Что касается конкретно моей работы над ролью Расплюева, то, конечно, она была во многом пересмотрена по сравнению с мейерхольдовской редакцией.
Я считаю, что пересмотр любой роли труднее, чем работа над новой и совершенно незнакомой ролью.

Читайте также:  Алехандра силва ричард гир свадьба

В сознании актера невольно откладываются штампы, которые прежде всего касаются знакомых, привычных и глубоко, автоматически въевшихся интонаций. Но штампы, менее заметные для актера, касаются и решений роли. Бороться необходимо и с теми и с другими, но главным образом надо бороться со штампами решений, ибо именно решения влекут за собой и соответствующие им интонации.

Для того чтобы яснее показать трудности такой работы, я постараюсь объяснить эти сложности на примерах из моей практики. Мне не раз приходилось возвращаться к старым ролям и играть их в новых редакциях. Чтобы эта работа стала удачной, необходимо было прежде всего забыть старые решения. Но как это сделать? Попробуй забыть! Старые интонации невольно так и лезут в твое сознание. Чтобы их забыть, необходимо увлечься переосмысливанием и полюбить новые решения. Чем больше актер начинает вживаться в новое и сознавать его большую убедительность и правду, тем более тускнеют в его сознании старые краски. Новые, более убедительные решения начинают как бы заслонять собой старые интонации, и они — старые краски и интонации — становятся неприятными и досадными по сравнению с найденной новой сценической правдой. В конце концов они отбрасываются, как старая, изношенная одежда.

Не всегда удается справиться с этими трудностями, и не всегда актер идет по такому пути еще и потому, что в старых решениях бывают хорошие находки и верно найденные места. Сохранить эти дорогие сердцу художника удачи, не противоречащие ни новой трактовке, ни совершенствованию образа, слить их органически с новыми решениями составляет цепь трудностей, сомнений и раздумий. Поэтому актеры, в особенности если их прежнее исполнение имело успех, часто предпочитают поступать проще: вспомнить, как они играли раньше, и возобновить роль с наименьшими доделками. И почти все режиссеры не любят назначать в свои новые постановки актеров, прежде игравших в них те же роли, они знают, что вытянуть актера из прежней колеи, разрушить старые штампы; изменить, даже не в полной мере, старую трактовку не легкое дело. Штампы проступают и проглядывают, как старые краски на заново загрунтованной стене.

Я уже рассказывал о начале работы над ролью Расплюева с Мейерхольдом, когда он, расхвалив мое чтение, спросил вдруг: «Вы, наверное, его играли?» Я никогда не играл Расплюева. Услышав мой ответ, Мейерхольд с облегчением повел меня за собой, по пути совершенно отличному от моего импровизированного чтения.

Л. Е. Хейфец в своей новой постановке «Свадьбы Кречинского» также стремился к новому прочтению и пьесы и, конечно, роли Расплюева.

У Мейерхольда я играл Расплюева сорок лет тому назад. Многое стерлось из памяти, и это способствовало свежему подходу. Но многое было мне дорого, многое было подсказано великим режиссером талантливо и убедительно, и с этим мне не хотелось расставаться во имя неизвестного еще нового. Прежде всего я бесспорно пошел за Хейфецем в его желании проникнуть в психологию и взаимоотношения действующих лиц, точно проследить все обстоятельства авантюры Кречинского, отсечь всю «театральщину» и штампы, накопившиеся за долгие годы сценической жизни этой в свое время очень популярной пьесы. Сюжет им укрупнялся, события приобретали достоверность, а не служили лишь предлогом и условным фоном для комической игры Расплюева. На первый план выводился униженный, доведенный до полного опустошения Расплюев — человек. Человек, доведенный до положения хуже собачьего, терпящий унижения, побои и даже восхищающийся подлыми авантюрами своего «героя»—хозяина, не мыслящий жизни без обмана, раболепно ползающий перед любой денежной ассигнацией, и вместе с тем нежный отец, проливающий искренние, горькие слезы по своему «гнезду» и «птенцам-деткам», которым он «пищу таскает». Такой человек, если внимательно всмотреться в него и в сопутствующие ему события, не может быть только смешным. Он не только не смешон, он трагичен, убеждал меня Хейфец.

Конечно, я с ним соглашался. Конечно, меня радовала и увлекала его глубокая психологическая разработка всех предлагаемых автором обстоятельств пьесы. Всех актеров увлекало его требование правды, внимания к партнерам; он напоминал нам, казалось бы, азбучные истины, но мы сознавали, что несколько растеряли их в буднях нашего профессионализма.

Главным достоинством режиссерского решения пьесы я считаю сделанный Хейфецем акцент на кощунственности авантюры Кречинского. Дело не в мошенничестве с бриллиантами, а в страшном растлении и попрании лучших человеческих чувств.
В гнусном издевательстве над самым святым и дорогим, что есть в жизни человека. Над святостью любви, семьи, брака. Хейфец подчеркнул это как главное в пьесе. Странно, что нигде в критике не была отмечена эта, на мой взгляд, главная режиссерская удача, укрупняющая спектакль.

И во время репетиций и по сей день Хейфец убеждает меня, что роль Расплюева — трагическая, и просит меня так ее и играть. Я расцениваю и понимаю эту просьбу по-своему: подать роль прежде всего правдиво.

Несмотря на трагизм судьбы Расплюева, характер у него юмористический и он является для Кречинского своего рода шутом. Иногда в драматические моменты у него неожиданно рождаются смешные слова и поступки. Роль Расплюева относится к таким, в которых смех и слезы соседствуют друг с другом. Подобные трагикомические роли очень трудны. Для них должна быть найдена точная мера смешного и трагического.
На моей памяти многие актеры пробовали играть роль Аркашки Счастливцева в «Лесе» Островского трагически. Никогда ничего хорошего из этого не получалось. Островский так Счастливцева не писал. Он писал его балагуром и оптимистом, а трагичность судьбы Аркашки выражал в безысходной горечи ощущения одиночества бездомного, но неунывающего актера.

Таким же написан и Расплюев Сухово-Кобылиным. Я хотел бы, чтобы мой Расплюев везде был Расплюевым — и в комические и в драматические моменты — и нигде не старался ни специально смешить, ни разжалобить зрителя. Пока это в полной мере у меня не выходит.

Источник