Меню

Невеста от режиссера каринэ фолиянц



Невеста

«Невеста» – это новеллизация многосерийного телевизионного художественного фильма с одноименным названием. Автор сценария и режиссер, также автор бестселлера «Серафима Прекрасная», Каринэ Фолиянц часто обращается в своем творчестве к теме любви. «Невеста» – не исключение: любовный треугольник, который длится двадцать лет, история мужчины и женщины, предназначенных друг для друга, но разлученных сотней обстоятельств… Кто окажется сильнее – рок или человек?

Оглавление

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Невеста предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Поселок Приморский был хоть и не деревней, но все ж и не городом. Даже двухэтажные здания тут были в диковинку. Маленькие домишки облепили извилистые улицы, ведущие к морю. А меж ними змеились ярко-желтые или ярко-фиолетовые газовые трубы.

По узким улочкам изредка проезжали грузовики, колесили велосипедисты и пробегали небольшие стайки коз…

Такой, ничем особо и не приметный поселок. Но именно в Приморском началась эта история великой любви…

Во дворе небольшого, но уютного поселкового детсада гуляли пятилетние дети. Воспитательница наконец рассадила малышей по скамеечкам.

— А теперь давайте поговорим о нашем будущем. Вот, Володя, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Володя, серьезный мальчик в очках, неторопливо встал:

— Я буду космонавтом! Я полечу в небо вот на такой ракете! — и показал на деревянную ракету, стоящую посередине двора.

Дети радостно загалдели.

— Молодец, Вовочка! — похвалила его воспитательница. — Он будет космонавтом! И прославит наш детский сад! И весь поселок Приморский! А ты, Сереженька, ты кем будешь? — Она обратилась к голубоглазому и светловолосому Сереже. Тот смущенно молчал. — Ну, Сереженька, не смущайся, говори!

Дети подбадривали мальчика:

— Говори, кем будешь, Сережка!

Наконец Сережа выпалил — сам от себя не ожидая, четко и громко:

— А я, когда вырасту… Я буду… американским полицейским!

Дети замерли. Воспитательница побледнела и схватилась за сердце.

— Что? Что ты сказал?

Сережа осмелел и закричал уже в полный голос:

— Я буду полицейским из Америки! Мы с папкой в клуб ходили, смотрели кино про полицейских. Они ловкие! Я уеду туда и буду, как они!

Женщина взвизгнула от страха:

— Замолчи! Замолчи немедленно! Кто тебя такому учит?

Малыши зашумели, но толстухе воспитательнице было уже не до них. Она кричала на Сережку так, что в соседнем поселке, наверное, слышно было:

— Кто внушил тебе такие гадости? Немедленно говори: кто.

…Взяв за ухо ревущего Сережу, воспитательница притащила его в угол пустой игровой комнаты, причитая по дороге:

— Да где же видано, чтобы советский ребенок мечтал быть американским полицейским? Это же позор всему детскому саду! Всему поселку! Всей Родине! Стой тут, в углу, чтобы дурь из тебя выветрилась, чудовище ты маленькое. Хорошо, что это я тебя спросила, а не директор. У него бы сразу инфаркт случился, не спасли бы.

Сережа пытался вырваться, но воспитательница еще больнее вывернула ему ухо.

— Пустите, пустите! — пищал мальчик.

— Да ты еще и врун! — вопила женщина. — Какой такой папка? Мать твоя уже три года как одна живет, тебя, дурака, растит в одиночестве! А? Какой такой папка тебя в клуб водил?

Сережа громко зарыдал. В дверь комнаты робко заглянула рыженькая девочка с тоненькими косичками — Леночка Петрова. Она тихо попросила:

— Вера Павловна, вы не бейте его, пожалуйста, он не врет! К тете Оле муж приезжал, папка Сережкин. В том месяце. Я сама видела! Он его на фильм водил в клуб и мороженое купил.

— Лена Петрова, нам адвокат здесь не нужен! — отрезала воспитательница. — А ты, Арефьев, будешь стоять здесь в углу до тех пор, пока не забудешь про папу, про полицию, про Америку, — это слово она проговорила шепотом, — и не придумаешь себе новую, порядочную профессию. Петрова, ушла отсюда!

Стуча каблучками, Вера Павловна нервно покинула комнату.

Но Лена Петрова никуда не ушла.

Она подошла к плачущему Сереге, обняла его и нежно сказала:

— Ты не плачь, Сережа. Я знаю, что ты не врешь. Я тоже такое кино видела. И папку твоего видела. Он живой! Это только у меня папка помер…

Серега шмыгнул носом, перестал плакать и улыбнулся девочке.

— Ты не лгун! Ты — хороший! — тихо сказала Лена.

— Петрова, хочешь, когда вырасту — я женюсь на тебе? — вдруг совершенно серьезно предложил мальчик.

Лена пожала плечами:

— Можно. Только ты же знаешь, у меня мать какая! Не захочешь ты меня в невесты брать с такой матерью!

— Захочу, — твердо произнес маленький Сережа. — Всем теперь говори, что ты моя невеста!

По ухабистой дороге ехал трактор с пьяным трактористом, кренясь в разные стороны. А в кузове трактора веселая женщина на все село горланила частушки.

Это была мамка девочки Лены, а за рулем трактора — хахаль ее, Леша. Как все знали, мирно они жили, двух детей воспитывали. Только вот незадача — трезвыми никогда не бывали.

Две пожилые бабы, увидев трактор с нетрезвой певуньей, обе разом сплюнули:

— О, Нинка за дочкой в детсад поехала. Тьфу, глядеть противно. И она, и Лешка, ее сожитель, — алкашня лютая. И дает же Бог такой, как Нинка, детишек!

…Нечесаная, похмельная Нинка тяжело поднялась с кровати.

Под разлезшимся стеганым одеялом, повернувшись к стене лицом, храпел ее сожитель Лешка.

— Лен-кааааа! — позвала Нинка.

Девочка появилась в дверях.

— Иди, Лен, Петьку буди. Пора.

— Мамочка, ты меня в садик отведешь, а Петьку в школу? — обрадовалась рыженькая девочка.

— Какая школа! Иди, тебе говорят! Пора! — зло прикрикнула мать.

…Лена взяла старшего брата Петьку за руку, и они отправились по знакомому маршруту. Подойдя к соседскому двору, легко перемахнули через забор. Во дворе паслись куры.

Кудрявый белокурый Петька скомандовал:

— Вон ту хватай, Ленка, пеструю. Она пожирнее будет. А я на шухере постою.

— Я боюсь. — Тоненькая девочка и впрямь едва не тряслась от страха.

— Чего боишься? Соседей с утра никогда дома не бывает. Ты что, первый раз? — И сам погнался за курицей.

Курица прибилась к углу сарая, страшно квохча, точно предчувствовала свою гибель. Петька схватил ее привычным движением и скомандовал сестре:

Та не только отвернулась, но даже глаза закрыла.

Курица в Петькиных руках издала страшный вопль… А потом стихла.

Лена глаза открыла.

— Ты башку ей свернул?

— Ага, — кивнул Петька, — дело сделано. Бежим отсюда. И быстрей, ее еще ощипать надо! Леха скоро проснется!

Хотя утро еще едва началось, но жизнь в поселке уже кипела вовсю.

Среди прилавков на маленьком рынке ходила и покупала овощи симпатичная полноватая женщина. Взгляд ее упал на свежеощипанную курочку, лежавшую на скомканной газетке. За прилавком стояли дети — Петя и Лена.

Женщину звали Ольга, и она была мамой мальчика Сережи.

— Леночка, здравствуй, а ты чего же не в садике? Я вон уже Сережку как час назад отвела. Он тебя там ждет.

— Мамка заболела, — замялась Лена, — плохо ей…

Бойкий Петя перебил сестру:

— Тетя Оля, вы лучше купите курицу. Нам деньги нужны мамке на лекарства.

Ольга все поняла, тяжело вздохнула, достала деньги из кошелька.

— Вот, миленький, возьми. Только вы не все мамке на лекарства. Себе на еду-то оставьте. Голодные, поди, целый день!

Она с жалостью и все понимая посмотрела на ребятишек: для матери кур воруют и продают. А та — пьет. Да Лешку поит. Дети воруют, а мать пропивает…

Лена схватила деньги и пропищала:

— Спасибо. Сережке привет передавайте. Я же теперь его невеста, — улыбнулась она и добавила гордо: — Честное слово — невеста!

Нинка жадно выпила граненый стакан водки. Дети молча наблюдали за процессом. А мать сразу улыбнулась да подобрела:

— Вот спасибо, детоньки, маму спасли!

— Мам, а можно я в школу пойду? — робко попросил сын.

— Еще чего удумал. Лешка сегодня дома, с ним посидите. А маме пора!

Нина встала, покачиваясь, начала одеваться. Попутно отдавала распоряжения:

— Лен, посуду помой. И Лешкины рубашки постирай, я их на кухне кинула. Картошечки начистите да сварите. Ну, бывайте. Мамке по делам пора!

И ушла, хлопнув дверью.

У Ольги было неспокойно на душе. Уж больно было жаль Петьку и Лену. Когда она пришла в садик за Сережкой, то первым делом выловила воспитательницу:

— Да куда ж вы смотрите, Вера Павловна! Она ж не просыхает, мама Ленкина. Как девочка живет в таких условиях? Вы про это думали?

Но воспитательница не растерялась с ответом:

— Эка невидаль?! Весь поселок пьет! Я детей воспитываю, а не взрослых. Вы лучше вот что послушайте! Я детям в группе вопрос задала: кто кем хочет стать, когда вырастет? И что, вы думаете, ответил ваш Сережа? Ваш сын, между прочим, сказал, что хочет стать, — она с ужасом понизила голос, — американским полицейским. Вот что хуже — пьющая мать или аморальные мечты ребенка? Молчите? Вот и я не знаю!

Дети так никуда и не пошли. С Лешкой сидели, который их на самом деле терпеть не мог.

Тот привычно пил водку, закусывая огурцами. Дети бегали наперегонки вокруг стола.

Осушив стакан, Лешка встал и гаркнул во все горло:

— Достали уже своим писком! А ну, пошли отсюда! Схватив детей за шкирки, он выволок их из комнаты.

Вытащил из дома, засадил в погреб, да еще и на замок закрыл.

— Вот тут сидеть тихо и не мешать, не вякать!

— Запер, он нас запер! — догадался Петька. — Теперь уж не уйдем, как в прошлый раз. Лен, страшно в темноте сидеть!

Лена погладила брата по руке:

— Ну и ладно, ты садись, а я тебе какую-нибудь страшилку расскажу.

— Не хочу страшилку, — закапризничал он. — У нас сегодня контрольная в школе. Скажут, сачканул. Стучи давай, пусть отпирает. Эй, дядя Леша.

…А пьяный Леша уже уснул за столом. Сигарета упала из его рук на половик. Тот задымился, а потом и загорелся.

Дети быстро почувствовали запах гари из комнаты…

— Горим! — закричал Петя. — Ленка, да ведь он нас сожжет.

Они кричали и колотили кулачками в дверь:

— Дядя Леша, дядя Леша, открой!

А ему хоть бы что — водка свое дело-то сделала!

Только минут через пять, когда комнату совсем заволокло дымом, Лешка открыл глаза…

Понял наконец-то, что дом загорелся. И что спасаться надо! Но про детей даже не вспомнил.

Недолго думая, схватил табурет, разнес окно. И выпрыгнул на улицу, побежал от горящего дома не оборачиваясь, куда подальше…

Тем временем пламя уже объяло всю комнату и перекинулось в коридор.

Дети метались в погребе, который все больше заволакивало дымом. Они подобрались к стене, где высоко-высоко было маленькое окошко.

Читайте также:  Почему невесту нужно переносить через 7 мостов

— Петька, сюда! — закричала Лена.

Она не растерялась, схватила деревянную стремянку, прислонила к стене.

— Вверх, в окошко лезь!

Лена помогала брату, хоть он и старший.

— Да не плачь ты, лезь давай. А еще большой! Через окно уйдем!

— Не пролезем! Ленка, не пролезем! — страшно выл Петька.

Но Лена упорно толкала его вверх маленькими тонкими ручками.

— Давай, Петя, давай!!

— Я боюсь, высоко! И огня много! — истошно взвыл Петя.

— Лезь, тебе говорят!

Петя карабкался вверх, она за ним. А дым уже вовсю разъедал глаза.

Когда дети выбрались из погреба, дом весь пылал — по самую крышу.

А Нинка, пьяная вусмерть, шла домой… Ничего-то она не знала. Потому и пела опять свои частушки. Навстречу ей выбежали две женщины:

— Ты где ж, стерва, шляешься? Дом-то твой горит! Враз протрезвела стерва-мать, когда увидела горящий дом и двор.

— Дети, дети там! Дома я их оставила! — кинулась она к двери.

— Стой, сама сгоришь! Не спасти уже! — вопили соседки и тащили ее обратно.

— Лешка! Лешка там! — не унималась Нинка.

Соседка заорала еще громче:

— Да Лешка твой, сволочь, алкаш поганый, с моим Мишей водку жрет у нас во дворе! Живой он, тварь такая, детей подпалил — и был таков!

— Ах ты, мразь! — Безумная Нинка кинулась к соседскому двору.

Напрасно бежали за ней бабы и просили угомониться. Нинка шаровой молнией ворвалась в соседский двор. Во дворе мирно паслись куры, а Леша с пожилым мужиком Мишей спокойно пили водку. Нинка схватила лежащий у поленницы топор.

— Детей погубил, сволочь! Двор спалил, сволочь! Убью!

Соседи сделать ничего не успели. На солнце вспыхнул клинок топора. Удар был единственным и крепким.

Во дворе детского сада вместе с воспитательницей стояла Ольга. Неподалеку играли дети. И Лена с Сережей среди них.

Ольга утирала глаза платочком:

— Вы же знаете, посадили Нину. Нину Петрову. Мальчика тетка забрала. А девочку, говорит, не потяну. У самой трое. Что ж ее теперь, в детдом отдавать? Пусть у меня поживет. Если надо — опекунство оформлю. Ничего, разместимся. В тесноте, да не в обиде…

Воспитательница кивнула, уходя:

— Подумаю, чем помочь! Мне самой детишек этих жалко.

— Подумайте, очень подумайте! Я отблагодарю, в долгу не останусь! — крикнула ей вслед Ольга.

А Сережа катал плачущую Лену на качелях.

— Пойдем с нами, Леночка! У нас ты теперь будешь жить! — позвала ее Ольга. — Да ты не бойся, я не обижу!

Лена слезла с качельки, взяла Сережку за руку.

— Я теперь тебе сестренкой буду? А Петьку тетя обещала привозить иногда повидаться…

— Да какая ты мне сестренка. Ты ж мне невеста… Пойдем!

Тринадцать лет прошло с той поры. Выросли Лена с Сережкой, оба школу закончили, а Сергея уже и в армию призывают…

Здание швейной фабрики давно никто не красил, кирпич на углах обсыпался, и на фасаде еле держалась вывеска «Фабрика имени Первого мая».

Ольга, мать Сергея, немного постаревшая, но все еще очень симпатичная женщина, шла по цеху вслед за пожилой бригадиршей, тетей Валей:

— Теть Валь, отпустишь сегодня пораньше? Ты ж знаешь, Сережке в армию, проводы у нас.

— Иди, конечно, Оля. А чё ж ты Сережку до армии довела? Не боишься, что на войну загребут? Ты газеты-то читаешь? Телевизор смотришь?

— И читаю, и смотрю. А что я могу поделать с военкоматом? Денег на взятку у нас все равно нет! Сходит да вернется, Бог даст.

— Не боишься, сын-то у тебя один?

— Боюсь, а выхода другого нет… Мы с Леночкой ждать его будем.

Тетя Валя улыбнулась:

— Да, вырастила ты себе невестку. Молодец ты, баба. Ну, дай Бог… Лишь бы сын живым вернулся!

Большой стол Ольга и Леночка накрывали во дворе — сегодня ребята придут, провожать Серегу в армию!

Лена Петрова выросла, похорошела. Красота ее была не яркая, но своя, не сделанная, не накрашенная, истинная. В такие лица чем больше глядишь, тем больше хочется смотреть. Волосы так с детства и остались рыжими, а глаза — карие, словно спелые вишни.

— Господи, что б я вообще без тебя делала? Лена, три салата нарезали, хватит ли? — причитала Ольга, собирая на стол.

— Да хватит! Тетя Оля, идите скорее, жаркое надо помешать, вот-вот сгорит.

Оля всплеснула руками:

В это время во двор вошла Света, невысокая, пышная и смешная барышня. Бойкая такая — Ленина подруга и ровесница.

— Лен, чего, Серегу за водкой послали?

Лена махнула рукой:

— Слушай, я так боюсь этой водки. Перепьются, драку еще затеют.

— Не бойся, не в перестройку живем! — отрезала Светка. — Водка не паленая, нормальная. Ну да ладно с ней, с водкой-то, это мужикам отрада. Что у тебя глаза такие, плакала, что ли, всю ночь?

— Да нет. Все будет нормально. Я его дождусь и не брошу никогда! — ласково улыбнулась Лена.

Света не унималась:

— Я ей про Ивана, а она про болвана. — Она зашептала: — Вы с Серегой свой основной вопрос решили или ты опять все на потом отложила?

— Вот вернется Сережа, сыграем свадьбу, а до этого я с ним спать не собираюсь!

— Первый раз вижу такую конченую дуру. Ты пойми, это ж прикольно, понимаешь? Это ж попробовать надо до замужества!

— Света, дура ты сама! Когда у людей все серьезно, с этим не торопятся. Пошли на кухню, поможешь мне сыр-колбасу нарезать.

Девочки зашли на кухню. Оттуда выскочила Ольга:

— Все, Ленусь, помешала. Ничего не пригорело, но картошка еще сыровата. Пойду помидоров с грядки нарву и помою. Девочки, в райском месте живем — до поздней осени помидорчики свои, не магазинные, с грядочки!

Девочки резали сыр и колбасу.

— Да уж, в райском! — усмехнулась Света. — По зиме в поселке тоска такая, хоть вешайся! А ты еще и жизни не пожила, а уже замуж. Это ж дети, заботы… А для себя когда жить?

— А что дети? Разве не для себя?

— Я понимаю, что ты очень тете Оле благодарна, но что твой Серега? Ничего особенного!

— А что, нужно что-нибудь особенное?

— Да! Всем надо особенное! Все так хотят, весь мир, все человечество!

Как раз и Сережа, симпатичный и голубоглазый, зашел в дом с целой сеткой бутылок водки.

Он услышал разговор девушек, затаился, наблюдая, слушая да придерживая сетку, чтоб звон бутылок его не выдал.

А Света продолжала:

— Да мало ли, воспитали они тебя, ну и что? Ты что, обязана за него замуж идти? У тебя вон брат Петька в городе, в институте учится. Ты б к нему съездила, поглядела вокруг — может, какой у него друг симпатичный… Может, два друга — и на мою б долю хватило!

— А, вот ты о чем! Ладно, я с Петькой поговорю, чтобы он тебя с холостыми друзьями познакомил. А мне это ни к чему!

Но Света не унималась:

— Не, я хочу, чтобы ты сама Петькиных друзей порассматривала и сама бы повыбирала. Институтские мальчики культурные, не деревня. Может, кто и с квартирой!

— Ой, вот, пожалуйста, от этого меня избавь. Вот это мне совсем не интересно. — Лена стукнула ладошкой по столу.

— Я ж говорю, дура!

— Ты прекрати-то ножом-то махать и ерунду тарахтеть… Ой, Сережа…

Она обернулась, увидев в дверях Сергея.

Сергей широко улыбнулся:

— Привет, Светка. Принимайте, девчонки, спиртное! И в холодильник, что полезет!

— Давай сюда! — Лена забрала из его рук сетку.

Сергей повернулся к Свете:

— А между прочим, у меня тут дом большой. Нам с Ленкой и в детстве не было тесно, и потом тесно не будет. Не то что в городской квартирке. И огород у нас есть, и сад — еще дедом посаженный.

— Ты что, все слышал, да? — охнула Света.

— Да, извини, я не специально…

— Ну и на здоровье! Ладно, режьте тут все сами, а я во двор тете Оле помогать. — И Света убежала из кухни.

Лена и Сергей остались одни.

— Не слушай ее, она балаболка, глупости несет. А я люблю тебя, давно люблю. — Он подошел и обнял Лену за плечи. Вдохнул ее запах. — Всегда любил — и всегда любить буду!

Но она осторожно повела плечами, чтобы освободиться из его объятий.

Лена хотела уйти, но Сергей догнал ее.

— Слышишь, потом народ набежит, времени и не будет. Вот, это тебе.

Он протянул Лене колечко. Небольшое, но золотое.

Лена улыбнулась, надела на палец, поцеловала Сережу.

— Носить буду не снимая! Потому что ты мне нужен, и больше никто. Так ведь бывает?

Сергей ласково притянул ее к себе. Но она снова увернулась.

— Погоди, а то ведь тоже забуду!

Лена сняла с шеи простой крестик на суровой нитке.

— И ты носи и не снимай. Пусть он тебя хранит.

Сергей поцеловал крепко невесту.

— Спасибо, спасибо тебе, родная. Если ты со мной — ничего не страшно.

Снаряд разорвался, и осколки полетели во все стороны. Испуганный солдат Серега, прячась в окопе, все сильнее вжимался в землю. Войны боялся, но воевал. Потому что знал: так надо. Потому что дома его ждут мама и Леночка. И хоть рвались кругом снаряды, он почти каждый вечер писал домой письма.

«Дорогие мои мамочка и Леночка! Мои самые любимые и ненаглядные! Я жив и здоров. Я вернусь к вам. Мы с Ленкой поженимся и детей нарожаем. В большой комнате собираться будем по вечерам вместе. И чай пить с малиновым вареньем, которое Ленка варит лучше всех на свете…»

И каждый день с радостью Лена читала вслух эти письма Ольге. И следила за сводками, чтобы знать, как идет эта война! И молилась по вечерам о том, чтобы жених ее вернулся целым и невредимым.

Лена сидела на лавочке у дома и читала письмо Сергея, когда к калитке подошел Петя — ее выросший брат. Здоровенным стал, но таким же кудрявым остался, как в детстве.

Лена побежала к калитке.

— Петя, братик, я ж тебя целый месяц не видела.

Обнялись брат с сестрой. Лена завела его во двор.

— Совсем редко мы стали видеться, Петька.

— Да это потому, что ты к нам в город носу не кажешь.

— Мне некогда, Петя…

— А что, некогда? Учиться не поступила — а еще медалистка! — упрекнул сестру Петька.

Лена опустила глаза:

— Вот вернется Сережка из армии, мы вместе поступать будем, если захочет.

Читайте также:  Невеста христова что это такое

Петя передразнил сестру:

— «Если Сережа захочет…» Ну что ты ставишь свою жизнь в зависимость от Серегиной? Это неправильно!

— Тетя Оля меня вырастила! Она мне как мать…

Петька не унимался:

— Ну и что? Меня вон вырастила папина сестра, тетя Галя. Я теперь в общежитии живу, у меня отдельная комната. И не жалею ничуть. Хочешь, перебирайся пока ко мне — в городе поживешь, на людей посмотришь.

— Давай я тебя чаем лучше напою.

А на швейной фабрике за тринадцать лет ничего не поменялось. Только здание еще больше обветшало да работниц стало поменьше. Потому что заказов нет. И экономика на ладан дышит.

Ольга опять шла за бригадиршей тетей Валей с огромной кипой готовых халатов.

— Ты осторожнее по лестнице давай, набрала добра! Ну что, Серега-то пишет? — поинтересовалась бригадирша.

Ольга радостно закивала:

— Пишет, пишет! И мне, и Леночке. Тяжело у них там…

Тетя Валя вздохнула:

— Да уж знаю, что тяжело. У нас тоже нелегко, Оля, сокращают нас. И так знаешь, что с зарплатами перебои, а теперь и вовсе под угрозой закрытия!

— Это как это? — Глаза у Ольги полезли на лоб.

Тетя Валя ухмыльнулась:

— Да вот так вот! Не нужны никому. Говорят, рынка сбыта нет. Вот тебе и капитализм. Ладно, неси аккуратней.

Лена налила Петру чая в большую кружку.

— Давай, братик, пей. И ватрушки ешь, я сама пекла.

— Да я знаю, какая ты хозяйка, — кивнул Петька, поедая ватрушки. — Повезло Сереге, такая невеста. Мне небось так не повезет!

Петя посмотрел на сестру:

— Помнишь, Лен, как мы в детстве кур воровали? Каждое утро…

— Помню… И мамку помню, хоть и маленькая была… Я как в церковь хожу, всегда за нее свечки ставлю.

— Я потом запрос направлял в колонию. Три раза направлял… Только так мне никто и не ответил ничего. Освободилась, пишут, уехала на поселение, там и умерла… А знаешь, — он вдруг стал решительным, — собирай-ка ты вещи и переезжай ко мне. Сережки все равно нет. А тетя Оля взрослая, сама управится. А мы — брат с сестрой и столько лет порознь. Давай собирайся!

Ольга спускалась вниз по фабричной лестнице со своей огромной кипой халатов в руках. Навстречу ей — Маша из соседнего цеха:

— Ольга Васильевна, ты смотри, осторожней. Тут такая лестница, полететь можешь, костей не соберешь.

— Да не волнуйся! Я крепко на ногах стою, — улыбнулась Ольга и…

Пошатнулась от тяжести своего груза и покатилась с лестницы кубарем вниз. Лестница была крутая, длинная, с выщербленными ступенями.

Ольга упала и лежала без чувств. Маша кинулась к ней:

— Ольга Васильевна! Оля! Оля! — трясла ее изо всех сил. Но Оля глаз не открывала!

Петя вышел из дома, держа в руках дорожную сумку сестры.

— Ну вот, кажется, все твои пожитки уместились.

Лене было не по себе.

— Петь, ну это как-то не по-человечески — сбегать. Мне надо тетю Олю дождаться, попрощаться с ней.

— Лена! Лена! — вдруг закричал чей-то голос. Петя и Лена увидели Светку.

— Подруженция твоя, чего ей? — недовольно заметил Петя.

Но Света в три прыжка была около них и заголосила:

— Ленка, скорей беги! Тетя Оля убилась, с лестницы упала! В больнице она!

Ольга открыла глаза в палате маленькой поселковой больницы. Перед ней сидели Лена и бригадир Валентина.

Валентина обрадовалась несказанно:

— Ну, слава богу, в себя пришла! Прости нас, Оль. Здание-то фабрики на ладан дышит, сама знаешь. Работаем, чтоб дома с тоски не помереть.

Ольга повернула голову к Леночке, улыбнулась:

— Лен, мне сон приснился, что ты уезжаешь!

Лена вздрогнула, но тут же решительно сказала:

— Да что вы, тетя Олечка. Да разве я могу вас бросить? Вы лежите, лежите спокойно.

— Сережке ни слова, слышишь? — прошептала Ольга. — Не надо ему знать ни про падение, ни про ушибы.

В палату вошел врач и с порога недовольно забурчал:

— Я же просил вас, ненадолго! Ее нельзя беспокоить, выйдите, пожалуйста. У нее нога сломана и сотрясение мозга. Вы понимаете, женщины? Покой ей нужен, только покой!

У ворот больницы Лену ждал Петька с дорожной сумкой в руках.

Лена забрала сумку из рук брата.

— Никуда от нее я не уеду. Не смогу. Родные они мне. А город и без меня проживет. Ты сам езжай, Петька. Я тут остаюсь, прости.

Петька с досадой махнул рукой:

— Вот так я и знал.

Он развернулся и пошел, а Лена долго глядела ему вслед…

Палаточный лагерь расположился в горном лесу. Здесь бойцы получали небольшой отдых между боями, которые вели с боевиками, засевшими в горах. Бойцы — бойцами, а все-таки совсем мальчишки. Как выдавалась свободная минута, так они в футбол гоняли. Только один Сережа сидел в сторонке, улыбался, читая Ленино письмо, и словно слышал ее живой голос:

«…Не волнуйся, Сережка, у нас все нормально. Мы с мамой живем дружно. И каждый день молимся о тебе! Я в институт готовлюсь, но без тебя поступать не буду, как и обещала. Шить научилась, даже крою сама. И знаешь — мне нравится! А еще фотку посылаю — фотографировала Светка…»

Сергей вытащил из конверта фотографию. На ней — Лена на крыльце дома. Он с нежностью смотрел на фотографию.

Подошел его товарищ Вадик и тоже загляделся на фото:

— Это и есть невеста твоя? Красивая!

И еще один боец подошел к ним — Павел, яркий, темноволосый. Он был на несколько лет старше Сергея. Павел насмешливо поглядел на фотографию:

— Невеста? Да ты не парься, не дождется она тебя! Сергей изумился:

— Почему это она меня не дождется? Ты кто такой? Ты чего лезешь?

Он вскочил и бросился на смеющегося парня:

— Давай иди отсюда.

Но Павел никуда не ушел. И вырвал из рук фотографию.

— А ну, отними. Отними. Невеста у него красотка! Ишь какая!

— Да я тебе сейчас! — Сергей схватил противника.

Павел откинул его одним ударом, но Сергей поднялся, и они сцепились.

Вадик пытался их разнять:

— Ребята, вы чего, ребята?

Павел смеялся еще громче, отскочив в сторону и размахивая фотографией:

— Думаешь, завидую? А что мне завидовать? У меня и так по жизни все девки — мои!

Кровь бросилась к лицу Сергея.

— Ты, хвастун! Что, подойти боишься?

Вадик опять бросился к ним:

— Ребята, перестаньте, да уймитесь вы!

Но Павел с Сергеем уже вновь накинулись друг на друга.

— Что ты сказал? А ну, повтори! — зло кричал Павел.

Вадик повис на руке Сергея, зашептал быстро-быстро:

— Сереж, не надо, я тебя очень прошу, не надо. Это Пашка Плетнев. Он бешеный, он детдомовский! Его с института выкинули, с третьего курса. Декану морду набил!

И в этот момент Павел из-за спины Вадика одним ловким движением угодил кулаком Сергею в лицо. Сергей пошатнулся, но устоял.

Как два сумасшедших злых зверя, они катались по земле.

В эту минуту появился командир взвода:

— Рядовой Плетнев, рядовой Арефьев — прекратить немедленно! Вам что, войны мало? Кровь бурлит? Вот и отправитесь у меня на задание! И вы с ними, рядовой Воронов, третьим пойдете! — Он кивнул на Вадика.

— Есть, товарищ командир! — вытянувшись в струнку, отрапортовали все трое.

Лена пришла в швейный цех. Осторожно озираясь по сторонам, она увидела наконец бригадира тетю Валю.

— Здравствуйте, вы меня помните? Мы с вами в больнице у Ольги Васильевны были.

— А то как, помню — невеста! — улыбнулась бригадирша. — Ольга там как?

— Держится. Я помогаю. Пока она лежит.

— Жив-здоров наш Сережка, — кивнула Лена.

Тетя Валя улыбнулась:

— Он мне как родной. Это больше, чем любовь! — засияла девушка.

— Оно, конечно, верно, только для твоего возраста рассуждать-то так странно. Головастая ты, Ленка. Таким в жизни счастье, бывает, и не улыбается особо. А что пришла, за профсоюзной помощью?

Лена покачала головой:

— Да нет, тетя Валя, не за профсоюзной. Мне бы работу. Ну, я могу у вас пока вместо Ольги Васильевны поработать? Я шить умею…

Тетя Валя ухмыльнулась:

— Поработать! Ну, сказанула. На ее место сразу трое прибежали! У нас от баб-то отбоя нет. В поселке где работать? Негде! А мы со времен советской власти хоть втрое и сократились, но пока еще держимся. Иди, у тебя и так дел полно!

Но Лена не уходила.

— Извините, мне… деньги очень нужны…

— Да? А ты пальцем покажи, кому не нужны!

— Мне больше всех нужны, — не унималась девушка. — Мне Ольгу Васильевну лечить. У брата просить не могу: он студент.

— Ладно, приходи к концу смены, — сдалась бригадирша.

— А это почему к концу смены?

— Это потому, что работа для тебя у меня есть только такая. Не выпендривайся, тебе сейчас не до этого!

Сергей, Павел и Вадик шли по пустой горной деревне. Вокруг было красиво: горы, чистое небо, в котором сияло солнце. Только не до любования природой им было. Задание надо выполнять — проверить, нет ли боевиков в деревне.

Похоже было, что из деревни все ушли. На улице никого. В домах открыты окна и двери. Окна многих домов разбиты.

Сергей оглянулся по сторонам. Павел окликнул его:

— Не зевай, Арефьев, ножками двигай быстрей.

— Паша, пусто, и так ведь видно. Возвращаться надо. Доложить нашим, что в деревне никого нет.

— Погоди! — остановил его Павел.

Он открыл калитку, зашел внутрь двора, скомандовал:

Ребята последовали за ним.

Во дворе Сергей увидел качели, улыбнулся:

— Качели — здесь дети жили.

Павел осадил его:

— Да целы и невредимы твои дети. Небось убежали вместе со взрослыми. Проверьте задний двор, я в дом.

Павел осторожно шел по пустым комнатам, держа автомат наперевес. Медленно, оглядываясь, он двигался вглубь дома. Зашел на кухню. Подошел к плите. На плите стоял небольшой чугунный казан. Павел невольно открыл его. В казане был плов. Рука Павла коснулась его. Плов был теплым!

Вслед за ним на кухню зашел и Сергей. При виде плова не выдержал:

— Дурак, она горячая, ты не понял?

— Что значит горячая? — обалдел Сергей.

Павел зло зашептал:

— А то и значит, что они только что ушли отсюда, наверняка неподалеку попрятались! Вадик где?

В это время с улицы раздалась автоматная очередь и крик. И это был крик раненого Вадима!

Сергей и Павел сорвались с места, прыгнули из окна во двор. Вадим лежал на земле и не подавал признаков жизни. Два боевика убегали по дороге.

Читайте также:  Свадебные платья для невесты больших размеров

Павел открыл по ним огонь. Один мгновенно упал, другой все еще бежал, отстреливаясь.

Сергей кинулся к Вадиму — перевернул его. Лицо его было залито кровью, а в центре лба зияло отверстие — пуля прошла сквозь затылок навылет. Сергей в ужасе отпрянул:

Вадик не дышал. Из раны струилась кровь.

— За мной! — закричал Павел. — Надо в лагерь, командиру доложить, что здесь боевики!

— Плетнев, Вадик! Вадик! Они его застрелили! — Сергея трясло.

— Ты ему уже не поможешь! За мной, тебе говорят.

— Я отомщу, за него отомщу!

Сергей бросился бежать за отстреливающимся боевиком.

— Куда? Стоять! — кричал Плетнев.

Только Сергея было не остановить. На краю деревни, у макового поля, такого красного, будто его густо полили кровью, боевик вскочил на свою лошадь, оставленную у дерева, и быстро поскакал прочь.

А Сергей, чтобы срезать угол, кинулся за ним через поле.

— Стой! Там мины могут быть! — кричал Павел вслед.

Как в воду глядел! Растяжка! Сергей задел ее ногой, и тут же раздался взрыв. Паша успел сделать прыжок вперед и накрыл Сергея своим телом.

Комья земли вместе с алыми маками полетели в небо.

Через секунду в наступившей тишине Сергей взвыл: его ранило в бедро осколком. Павел тут же кинулся вытаскивать бинт, чтобы остановить кровь у товарища. Сергей корчился в пыли от боли, пока Паша бинтовал его.

— Погоди, Серега, погоди. Да не кричи ты так. Потерпи немного.

Сергей снова взвыл, а Павел поднял глаза и увидел, что навстречу им, с противоположного конца поля, вытаптывая алые маки, летела конница! Вооруженные бандиты, точно всадники Апокалипсиса, приближались к ним.

Павел встал во весь рост, передернул затвор автомата. Огненная очередь ударила по врагам. Один из бандитов пошатнулся в седле, упал. В ответ раздались беспорядочные выстрелы.

— Уходи, Пашка, уходи! — кричал Сергей. — Их много!

Но Павел мужественно стоял на месте и стрелял по всадникам. Он не боялся ответных выстрелов.

Сколько это длилось — он не мог сказать. Казалось, целую вечность! Еще одна очередь… И еще… Патроны кончились! Павел бросил бесполезное оружие и схватил автомат Сергея. И снова выдал огненную очередь.

Автомат поперхнулся, выпустив последнюю пулю. Патронов больше не было, а всадники Апокалипсиса все приближались и приближались. У них были страшные, перекошенные злобой лица. Копыта их коней безжалостно топтали маки на огромном поле.

И все-таки Павел не побежал, а остался стоять в полный рост рядом с раненым Сергеем. И видел, как к ним приближались страшные всадники.

На швейной фабрике кончилась смена. В абсолютно пустом полутемном цеху была только одна Лена, в рабочем халате и со шваброй в руках. Полное воды железное ведро она с шумом поставила на бетонный пол и начала мыть полы. Никто за Леной не следил, но мыла она полы тщательно и добросовестно — так уж она и привыкла. Мыла и не почувствовала Лена, что беда случилась с ее женихом. Что он корчится от боли на черной земле, и кровь струится из раненого бедра. И не почувствовала она, что забрали их в плен, Сергея и Павла. И что держат их в страшном вонючем сарае, где жили когда-то овцы…

Лена домыла полы, когда солнце совсем уже село.

Вернулась домой. Накормила Ольгу, которая все время теперь лежала в своей спальне, на больших подушках, все еще бледная и малоподвижная.

— Сон я плохой видела, Леночка. Никогда Сережка не снился, а тут!

Лена погладила ее по руке.

— Ложитесь, тетя Оля, поспите. Ничего страшного! Все хорошо будет. Все хорошо.

Сергей и Павел сидели скрючившись, связанные по рукам и ногам в тесном сарае. Сергей пошевелился и застонал:

Павел подполз к нему:

— Ну, чего ты, Арефьев?

— Мама… Если они убьют нас… как же мама?

— Не убьют, — зло отрезал Павел, — убежим! Мама, — повторил он, — а по мне так никто плакать и не будет, Арефьев!

— Говорят, ты детдомовский? — спросил Сергей.

— Есть такое! Только сейчас не до рассказов. Тут думать надо!

От поселка Приморского, что на юге, на море, до мест боевых действий было не так уж далеко. Но от Сережи не было вестей уже десять дней. А потом вдруг Лену вызвали в районный военкомат.

Лена заглянула в кабинет начальника:

Пожилой полковник встал ей навстречу:

— Петрова? Елена Ивановна?

— Да, — от волнения во рту у нее пересохло, — а зачем вы меня позвали? Что-то с Сережей, да? У него ранение? Маме его ничего не надо говорить, она болеет сильно. И Сережа, он выздоровеет… — Лена говорила быстро, боясь услышать правду.

Полковник опустил глаза…

— Мать болеет? Тогда точно повремени ей пока говорить. И сама мужайся, девочка! Вот его личный жетон с номером — на поле найден, на маковом… Там взрыв был сильный. Вот его фляга. Там же нашли. Рядовой Арефьев считается погибшим на задании.

Лена попятилась назад:

— Нет, этого не может быть… Это ошибка! Вы ошиблись! Это не его!

Полковник вздохнул, достал из ящика нательный крестик, тот самый, что Лена Сереже подарила на проводах парня.

— Это тоже ошибка? Его крест?

Лена еле устояла на ногах.

— Его… Вернее, мой. Я Сережке на шею надела, когда он в армию уходил…

— Ну вот, а ты говоришь — ошибка. Рядом с номером лежал. Говорю тебе, на растяжку они напоролись, мины… Держись, девушка. И мать его держи. Герой он у вас был, Сережка.

Словно неживая, ничего не видя и не слыша, Лена вышла из здания военкомата. К ней подбежала подруга Света:

— Ну что, Ленка, что ты молчишь?

Лена молча показывала ей крест. Света всплеснула руками:

— Господи, что ж мы тете Оле скажем? А не сказать ведь нельзя. Лена, Лен, что ты молчишь? Что делать будем?

Дома Лена пыталась привести в порядок комнату, но все валилось у нее из рук. Из рук выскользнула чашка, еле успела поймать.

В комнате работал телевизор. По телевизору шли местные новости. И новости с войны.

Лена знала этого корреспондента по репортажам. Бесстрашный военкор — Александр Новак. Он рассказывал о военных действиях, о потерях.

Лена подошла и выключила телевизор.

Ольга на кровати открыла глаза.

— Леночка, что с тобой, что стряслось-то? Что-нибудь с Сережей?

Лена присела с ней рядом на кровать.

— Тетя Оля, мне завтра надо съездить в одно место.

— Лена, не лги мне! Скажи, что с Сережей. Давно писем нет, — Ольга схватила Лену за руку и стала трясти, — ничего не таи, правду говори!

Смолчать Лена не могла.

— В военкомат меня позвали, сказали… Сказали, что пропал без вести…

— Нет, это неправда… Он жив, слышишь, жив! Я сердцем чувствую, что жив! — и она зарыдала.

— Я знаю, тетя Олечка! Я буду искать его сама! Я им не верю! — Лена крепко обняла Ольгу. — И я найду во что бы то ни стало!

Лена понимала, что найти Сергея — это ее долг. Она была девушкой скромной, порой даже робкой. Но если дело касалось счастья близких — вот тут уж Петрову было никак не остановить.

На другой день Лена приехала в город, на автовокзал, выскочила из автобуса и прямиком отправилась по адресу, который узнала заранее.

Лена подбежала к зданию с надписью «Областное телевидение».

Поймала одного из сотрудников, что выходил навстречу:

— Скажите, пожалуйста, как мне найти журналиста Александра Новака. Он у вас про войну рассказывает. Я его по телевизору видела!

— Вам повезло. Саша сегодня здесь, в третьей комнате.

Лена побежала по лестнице вверх…

Сергей и Павел видели в щелку сарая, как боевики шумно толпились у грузовика, сгружая ящики с новым оружием.

— Бежать нам надо сегодня, — четко сказал Павел.

— Да ты что, — изумился Сергей, — да как мы побежим? У меня нога, рана гниет. Да убьют нас сразу!

— Эх, Арефьев, не умеешь ты верить в удачу! Зубы у тебя не болят?

— А сможешь мне зубами веревки развязать? — Павел подставил Сергею свои связанные руки.

— Не надо пробовать, надо сделать! Сегодня или никогда, — четко отрубил Павел.

Александр Новак оказался похожим на свой экранный образ: такое же открытое лицо, голубые глаза. Лена начала сразу с порога:

— Я знаю, вы много репортажей делали про войну, про наших ребят. Вы много про нее знаете, поэтому я к вам и приехала.

— Да, я сам воевал.

Лена просто взмолилась:

— Помогите мне, пожалуйста, найти моего жениха, Сергея Арефьева. Мне сказали, что он пропал без вести. Даже не так. Мне сказали, что он погиб, но я в это не верю. У него мама болеет, без него она просто умрет.

Сергею удалось зубами распутать узлы. Пашины руки были теперь свободны!

— Ты смотри, молодец! Ну, считай, полдела уже сделано.

— Беги один, я не дойду, — мрачно буркнул Сергей.

Павел посмотрел на простреленную ногу Сергея, распутал веревку на своих ногах, развязал веревки на ногах и руках Сергея. Встал и подошел к стене сарая.

Сквозь щели лагерь боевиков был виден практически целиком. Неподалеку от сарая к дереву были привязаны две оседланные лошади.

— Не побежим, Серега, поедем! Лошади тут!

— Ты в седле-то держишься? — удивился Сергей.

— Я и без седла на лошади держусь. У нас рядом с детдомом цыганский табор стоял. Там и научился! Вот так-то, Арефьев!

Он снова приник глазом к щели в стене сарая. И теперь заметил, что рядом с привязанными лошадьми ходит вооруженный часовой.

— Часовой новенький. Молодой, — оценил положение Павел. — Сейчас позовем его. Только ты сиди тихо!

Павел подполз к окну, закричал часовому:

— Эй, подойди сюда, моему приятелю плохо!

— Что надо? — не понял часовой.

— Сюда иди, сюда, — звал его Павел, — дело есть, говорю!

Часовой нехотя пошел к сараю, открыл огромный амбарный замок.

— Ну, что надо, говори.

Только успел охранник сделать шаг в сарай, как Павел изо всех сил огрел его тяжелым бревном по голове. Тот упал замертво. Павел выхватил у него оружие.

Он первым выбежал из сарая, кинулся к лошадям. Отвязал обеих, за секунду вскочил в седло. Вторую лошадь взял за уздечку и прямо на всем скаку, подлетев к дверям сарая, он помог взобраться в седло и Сергею.

Павел пришпорил коня. Конь заржал. Боевики обернулись и увидели беглецов. Закричали, запаниковали и тоже бросились в седла. Десяток всадников, да еще машина с пулеметом.

Скакали снова по маковым полям. И погоня шла не на жизнь, а на смерть!

Источник